– Когда мне было шесть, – начал он, немного выждав паузу, – я играл во дворе со своими друзьями. Гоняли мяч, как всегда. И как-то мы наткнулись на троих мальчишек, на вид наших ровесников. Они были настроены не так дружелюбно, как мы. В общем, они избили нас палками. Мои друзья успели сбежать, но вот я… Меня повалили на землю и порезали… Мальчишки эти… они говорили на арабском. Я точно это знал, потому что уже слышал этот язык. Крови было много. Настолько, что я в деталях помню, как выглядела рана, когда они это сделали.
Пока он рассказывал, я заметила, как в его глазах появилось что-то… страшное. Будто его до сих пор режут.
Мне в миг поплохело. По двум причинам. Вот так вот, сидя на предстоящем уроке биологии за своей партой, перед которой устроился Элиас, я впервые поняла, отчего он был настроен враждебно по отношению ко мне с самого начала. Почему пытался задеть, унизить. У Честера и Кристины вряд ли были веские на то причины, но у Элиаса… они были.
А вот вторая причина… Я представила себе маленького черноволосого мальчика, которого друзья бросают в беде. Мальчика, которого толкают, бьют, пинают, а потом вырезают на тонкой коже длинную линию, совсем не испытывая сожаления. И это, возможно, были, ребята той же национальности, что и я. Которые наверняка себя теперь мусульманами называют. И их родители тоже.
Меня с головой накрыл стыд.
– Я… – Мой голос казался охрипшим, будто я его сорвала. – Мне очень жаль.
Самое глупое, что можно было вообще сказать. Но Элиас лишь улыбнулся. Вот так просто.
– Ты не должна испытывать стыда за тех детей, – сказал он уверенно. – Прежде я считал, что вы все такие. Плохие, злые, жестокие… Но ты меня переубедила, Ламия. Благодаря тебе я теперь знаю правду.
После урока биологии Элиас исчез.
Я не видела его ни на следующих уроках, ни на перемене, ни в столовой.
Мне начинало не нравиться, что он пропадает без предупреждения, и эти мысли пугали все больше.
А еще я постоянно вспоминала тот шрам у него на животе и ужасающую историю, которую он мне поведал. Внутри у меня что-то ныло от жалости к нему.
На очередной перемене мы с Руби и Рэем сидели в столовой. Я только-только совершила обеденный намаз.
– Я хочу надеть это. – Руби листала журнал и тыкала картинками в лицо своего парня. – Как тебе?
Сегодня она оделась еще более женственно, чем обычно: платье нежного оттенка, заколки с цветами в светлых волосах. Если сравнить ее со среднестатистическим школьником, следующим моде, она на его фоне выглядела бы сказочной феей из книжек.
А Рэй все также был с ног до головы в черном.
– Не слишком тускло для выпускного? – спросил он Руби. – Мне кажется, все же лучше выбрать что-нибудь поярче.
– Хочешь, чтобы на меня все смотрели?
– Да. И завидовали, когда видели рядом с тобой меня.
И они поцеловались прямо у меня на глазах.
Я отвернулась и воспользовалась ситуацией, чтобы отыскать среди обедающих подростков Элиаса, но увы, его там не оказалось. Не было его и в компании Кристины и Честера.
– А ты не передумала насчет выпускного?
Я повернулась обратно к Руби, ожидавшей ответа. Я уже не была так уверена насчет того, что не пойду, но не хотелось обременять ее ложными надеждами, поэтому я предпочла сменить тему:
– Что вы знаете о Честере и Кристине?
Мой вопрос их удивил. Они коротко переглянулись.
– Много чего, – почти синхронно выдали Руби и Рэй.
– По какой причине Кристина может внезапно стать добренькой и заговорить с человеком, которого до этого старательно пыталась унизить?
– Кристина Никотера – самый лицемерный человек, которого я когда-либо знала, – заговорила Руби. – Обычно она начинает общаться с людьми, если от них ей что-то нужно.
– Что ей может быть нужно от меня?
– Скорее всего, им просто не нравится, что с тобой общается Элиас, – произнес Рэй. – Они не любят, когда в их компашку кто-то врывается. А милой Кристина может притворяться, чтобы отвлечь.
– Да… Так что будь осторожна, Ламия, – закивала Руби, подтверждая слова своего парня.
Я как раз повернулась в сторону смеющейся Кристины, которая сидела на коленях у Честера.
Наши взгляды неожиданно встретились, и она кивнула и улыбнулась.
Улыбнулась…
Что же ты от меня хочешь, Кристина Никотера?
Возвращение домой после очередного долгого учебного дня был как глоток свежего воздуха, в котором я нуждалась. Я невыносимо устала, несмотря на то, что занятия с Элиасом сегодня не было. Он так и не появился, и мистер Хэммингс ничего сказать о его отсутствии не смог. Конечно, мне это показалось странным: он ведь глава семейства, отчим Элиаса. Почему ему неизвестно, где шляется его пасынок?
С этими мыслями я вошла в дом.
На кухне горел свет, и меня это насторожило.
Часы на стене в прихожей показывали четыре – обычно в это время семья организовывает что-то вроде тихого часа, расходясь по своим комнатам. Но сегодня дело обстояло иначе.
Я прошла глубже, отставив в сторону рюкзак, мимо лестницы и оказалась возле двери на кухню. Когда я ее открыла, мне подумалось, что я вижу очень реалистичный, но тревожный сон.
