Руби протиснулась ко мне через океан движущихся подростков. Рядом с ней, наверное, впервые не было Рэя. Обычно эта парочка будто и не расставалась.
– Привет, – улыбнулась я.
– Ого, а что это случилось? – опешила она. – Ты так редко улыбаешься, что мне порой кажется, что заставить тебя улыбаться может что-то реально крутое.
Я попыталась спрятать улыбку, но сдалась слишком быстро, поэтому она так и осталась на моих губах.
– Ничего особенного, – соврала я. – Просто готовиться к экзаменам оказалось не так сложно, как я себе это представляла.
– Элиас хороший учитель, – кивнула Руби, чем меня удивила. – Мистер Хэммингс любит назначать его на роль наставника.
Мне вдруг захотелось спросить у нее:
– А ты знала, что мистер Хэммингс – отчим Элиаса?
– Конечно. Все знают.
– А что случилось с его настоящим отцом?
Может быть, мне следовало молчать и не задавать таких вопросов, потому что меня тут же захватило чувство, будто я лезу в чужую жизнь. Влезь кто-то так же в мою жизнь или иди речь о ком-то другом, я бы такого не стерпела, что же тогда происходит?
– Он много пил, – ответила Руби, и я решила, что на этом разговор закончен, но она продолжила: – Вроде бы я слышала, что он приходил домой пьяный поздно ночью и избивал свою жену, а вместе с ней и Элиаса.
Мне не пришлось даже задумываться: образ избитого Элиаса возник в голове сам собой, и меня едва не затошнило.
Я все еще умею жалеть, надо же.
– А как так получилось, что они живут в хорошем доме? – Осознав, что Руби может и не знать, где живет Элиас со своей семьей, я добавила: – Они мои соседи. И их дом достаточно большой для учителя биологии.
– Наследство, – пожала плечами девушка. – У его мамы очень богатые родственники, так что…
Я кивнула, должно быть, самой себе, иначе не знаю, как еще объяснить этот странный жест.
– Но отец Элиаса судья в одном из нью-йоркских судов и вроде как любит сына и иногда навещает их, – добавила Руби. – Так что они периодически общаются.
Мне вдруг стало понятно, отчего миссис Дейфус прекратила отчитывать его, когда он заговорил о том, что она ничего не сможет с ним сделать. Влиятельный отец.
– Волнуешься? – спросила Руби, быстро переводя тему. – Ну, все обычно волнуются перед выпускным, но ты, как мне кажется, не из них.
– Я не пойду, – честно ответила я. Руби пришла в ужас.
– Как? Выпускной ведь раз в жизни бывает. Такое нельзя пропускать.
– Мне он незачем. Переживу как-нибудь.
Руби взглянула на меня с грустью. Как на глубоко несчастного человека. Поэтому я поспешила пресечь все ее дурацкие мысли насчет моего решения:
– Я просто не хочу приходить на вечер, полный людей, которых недолюбливаю. Все будут танцевать, веселиться, орать, как всегда. Это просто не для меня.
– А мы с Рэем? Мы там тоже будем. Мы будем все вместе, и никто тебя не тронет.
Мне захотелось напомнить ей, что мы не так давно знакомы, чтобы я могла с уверенностью им доверять, но вместо этого я выбрала молчать и не казаться грубой.
– Спасибо, но я все же своего мнения не поменяю. Не хочу приходить на выпускной, и все.
– Ты не придешь на выпускной?
Я не ожидала услышать голос Элиаса, поэтому, едва он раздался, у меня внутри все завибрировало. Это такое странное, непонятное, стремное, в общем, чувство.
Я повернулась к нему лицом, потому что стоять спиной еще опаснее и страшнее.
– Привет, Элиас, – улыбнулась Руби.
– Привет, – кивнул он, но глаз от меня не отвел. – Чего это я только что услышал? Ты реально не придешь на выпускной?
– Подслушивать некрасиво.
– Не соскакивай с темы, восточная красавица.
Я тяжело вздохнула, чувствуя себя засранкой, отчитывающейся перед родителями за какой-то нехороший проступок.
– Да, не приду я на ваш идиотский выпускной. В чем проблема? С чего это мое присутствие так вас волнует?
Элиас закрыл мой шкафчик, который разделял нас, подошел ближе.
У меня ноги подкосились.
– Ты дурочка, – сказал он вдруг, улыбнувшись. – Как, блин, можно пропускать выпускной?
– Вот так! – громко произнесла я. – Представь себе, можно… И сам ты дурак!
Услышав, как хихикнула Руби, я бросила на нее гневный взгляд, и она замолчала, пожимая плечами и извиняясь.
– Вы, ребята, просто очень милые, – призналась она. – Не сдержалась.
Вопреки стараниям не выдавать себя, я повернулась в сторону Элиаса и увидела в его глазах радость от услышанного. А я снова начала втихаря фантазировать, представлять нас парой. Но быстро прекратила этот абсурд, тряхнув головой.
– Я пошла. – Поставив их перед фактом, я развернулась и потопала к лестнице, намереваясь подняться на второй этаж, где пройдет наш урок.
Но Элиас пошел за мной.
– Нет, так дело не пойдет, – цокнул он. – А смысл тогда мне приходить на выпускной, если тебя там не будет?
– Там всегда будут твои драгоценные друзья. Не много потеряешь.
– Драгоценна для меня сейчас только ты.
Ох, снова, кажется, бабочки зашевелились.
– Не болтай ерунду, Элиас. – Я старалась не останавливаться и не смотреть на него, пока поднималась по ступенькам, проходя мимо других школьников, выбравших пустое трепанье языком и смех над глупостями. – И прекращай.
– Что прекращать? – в недоумении спросил он.
– Это.
