Я понадеялась, что он сам догадается о продолжении. Но Элиас настоял на том, чтобы я договорила.
– А подробнее?
– Прекращай вести себя так, словно тебе не плевать на меня. Я лицемерие ужасно не люблю.
– А я не люблю, когда человек, который мне нравится, игнорирует мои чувства. – Он ухмыльнулся и добавил: – Но я же все еще стою здесь и терплю.
– Это все неправда.
Я снова почувствовала себя настолько уязвимой, что, казалось, любое слово может разбить меня вдребезги.
– Ламия, – произнес Элиас. Третий раз за наше знакомство он назвал меня по имени, и я была готова позволить улыбке растянуться на губах, но сдержалась. – Когда ты уже поймешь, что я не тот идиот, которого ты встретила в первые дни?
– А как я должна это понять?
– Достаточно было бы прикоснуться к моей груди, чтобы ощутить стук сердца. – Он помолчал несколько секунд, затем фыркнул и развел руками. – Вот блин, что ты со мной творишь? Я уже разговаривать начал цитатами из книг.
Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться.
– Вот увидишь, я докажу тебе, – продолжил Элиас. – А то ты меня уже бесить начинаешь своим недоверием.
Я возмутиться хотела, но вместо этого просто промолчала.
– Что у тебя сейчас? – спросил он.
– Биология.
– У меня тоже. Пойдем вместе?
Я опустила взгляд на его руку. Карандашик голубоватого цвета. Все тот же. Он мне его протягивал.
– Ну, давай, – взмолился Элиас, улыбаясь. – Возьмемся за «руки»? Как и договаривались.
– Зачем?
Смешно, наверное, я выглядела со стороны, но мне очень-очень хотелось немного поприкалываться над ним. Так же, как он это делал со мной.
– В смысле зачем? Потому что мы будем выглядеть, как милая парочка.
– Зачем нам выглядеть, как милая парочка?
– Ламия, блин!
Он уже убрал карандаш от отчаяния и почти взвыл. Я случайно усмехнулась. Элиас заинтересованно взглянул на меня.
– Я понял! Мне нужно унижаться перед тобой, чтобы ты улыбалась. Я правильно понимаю? Тебе доставляет удовольствие меня унижать.
– Если честно… да.
– Ну класс!
Я вполне могла бы хохотнуть, но приходилось вечно напоминать себе, что нельзя показывать свои слабости. А улыбка и смех – это они и есть.
Мы двинулись дальше, поскольку даже не заметили, что остановились посреди коридора, увлеченные беседой.
– У меня назрел вопрос, – произнес Элиас, и я снова убедилась в том, что без болтовни он не может прожить и минуты. – Что мне сделать, чтобы ты согласилась со мной встречаться?
Такого вопроса я не ожидала. Сердце забилось быстрее, словно от нервного тика.
– Ну, как у вас там принято? – продолжил он. – Я просто не в теме. Может, какие-то ритуалы проводятся?
– Да, – кивнула я. – Нужно выйти ровно в полночь, когда на небе четко вырисовывается луна. Сесть с Кораном возле дерева, открыть суру «Аль-Фатиха», прочитать ее около десяти раз… А потом прыгнуть с обрыва, думая о возлюбленной. Утром тебя найдут, соберут кости и воскресят. Вы обязательно поженитесь. Ритуал сработает.
Всего секунду Элиас слушал меня с неподдельным интересом, а теперь громко цокнул, когда понял, что я просто пошутила.
– Вот тебе смешно, а я же реально хотел уже будильник ставить на полночь и прикидывал, где в округе есть обрыв.
Я снова издала смешок. На этот раз больше похожий на чистый искренний смех. Зажала ладонью рот от неожиданности.
– Почему ты боишься мне улыбаться? – Он вдруг посерьезнел.
– Не понимаю, о чем ты.
Мы уже вошли в класс, игнорируя шумную тучу подростков.
– Ты хочешь казаться холодной и бесчувственной.
Его проницательность меня поразила. Хотя, быть может, я просто недооценивала людей, а на деле каждый мог сказать обо мне то же самое, лишь несколько минут понаблюдав за моим поведением со стороны.
Я решила ничего не отвечать.
– Почему? – не унимался Элиас. – Со мной ты, по крайней мере, можешь быть открытой.
Я молча достала учебник и села за парту.
– Ты все еще не уверена во мне? Думаешь, я второй Честер? Или Кристина?
– Ты их друг.
– Но это не значит, что я такой же, как они.
– Может быть, – согласилась я.
Элиас подвинул свой стул, сел рядом и принялся ловить мой взгляд, который я упрямо отводила. Что-то странное происходило в животе, когда он на меня смотрел. Поэтому я старалась избегать зрительного контакта.
– Мне ты можешь доверять. Я никогда еще не делал для кого-то того, что делаю ради тебя.
– Например?
– Например, заговорил с тобой, несмотря на это. – Он приподнял край толстовки, слегка обнажая пресс, и продемонстрировал мне длинный шрам, тянущийся от одной подвздошной кости к другой.
От удивления я затаила дыхание, представляя, как, наверное, больно было его получить. Но не смогла представить, при каких обстоятельствах это могло случиться.
Элиас опустил толстовку.
– Что это? – спросила я.
