Руби положила голову ему на плечо и показывала фотографии из какого-то модного журнала.
Неправильно все это, но… я возненавидела видеть их вот такими. Счастливыми.
Я отвернулась и посмотрела на импровизированную сцену в надежде как-то отвлечься. Диджеи в свободных, почти до самого пола свисающих штанах и усыпанных блестками майках настраивали виниловые проигрыватели.
Они вытащили кучу пластинок, перебирали их по исполнителям, один постоянно бурчал, что это не то, другой был раздражен недовольством первого, а третий молча осматривал коллекцию и настраивал звуковую систему.
В зале, украшенном золотыми картонными звездами и сияющими ленточками, свисающими с потолка, стоял шум, состоящий из множества голосов и веселого смеха подростков. А стены разрывала музыка. Я разобрала голоса Агнеты Фэльтског и Анни-Фрид Лингстад[39], поющих свою знаменитую Gimme Gimme Gimme. Мне было десять, когда эта песня только вышла, а сейчас я – семнадцатилетний подросток – сижу и все еще по-настоящему наслаждаюсь ею.
– Потанцуем? – снова заговорила Руби, вставая.
– Давай как-нибудь без меня, Ру, – улыбнулся ей Рэй, оставаясь сидеть.
– Ламия? – Девушка изогнула бровь, взглянув на меня.
Я отрицательно покачала головой, и она, видно, была готова к такому ответу. Тогда, махнув рукой, Руби побежала на танцпол в своем красивом пышном платье, присоединяясь к группе других танцующих девушек. Наверняка она, вся такая общительная, активная и милая, дружит со всеми ними. Я в этом не сомневалась.
– Я знаю, это не мое дело, но… – вдруг начал Рэй, и я удивленно к нему повернулась, совсем не ожидая, что он со мной заговорит. – Ты зря злишься на Элиаса.
Мои губы сложились в усмешку, а изо рта послышалось глухое фырканье.
– Проснулась мужская солидарность? – спросила я.
Рэй улыбнулся.
– Да нет. Мы с ним за все годы учебы перекинулись лишь парой слов. Я вообще его не знаю, и плевать мне было бы на его благополучие, так что мне незачем за него заступаться.
Я отпила немного содовой, готовясь слушать дальше. Потому что стало действительно любопытно.
– Но я тот человек, который всегда будет топить за справедливость, понимаешь?
– И к чему ты ведешь? – Я чувствовала, что начинаю злиться, не веря своим ушам. – Думаешь, я поступаю несправедливо, игнорируя его за то, что он разослал по всей школе мои фото? Эти фотографии для меня то же самое, как если бы по рукам передавались фотографии обнаженной Руби. Тебе бы это понравилось?
У Рэя лицо скривилось, будто ему было очень неприятно представлять себе такую ситуацию. Хотя нет, не будто. Ему
– Этот поступок был ужасен, согласен, – кивнул он. – Но те, кто его совершил, остались безнаказанны.
Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем он говорит.
– Это не Элиас разослал те фотографии, – продолжил Рэй. – Это сделала Кристина. По договоренности с Честером.
– Что за бред ты несешь? Принимаешь меня за идиотку? Ты не видел его лица, когда я кинула в него те фотографии и спросила напрямую. Ты не знаешь, что он был там один и только он мог сделать фото.
– Нет, Ламия. – Рэй покачал головой. – Да, он был в той раздевалке, но также там были и Кристина с Честером. А промолчал он, потому что они пригрозили ему тем, что причинят тебе вред, если он расскажет правду.
Я была удивлена настолько, что потеряла дар речи.
– У него просто не было выбора. Потому что он не хотел, чтобы ты пострадала. Ему как никому хорошо известно о том, что могут вытворять эти двое.
И вот мир снова содрогнулся у меня под ногами. Но на этот раз он начал приподниматься, и разломанные его части принялись соединяться в одно целое, затягивая трещины.
– Что? – пробормотала я.
– Я слышал, Ламия, – сказал Рэй, полный уверенности. – Своими ушами слышал, как они об этом шептались и смеялись.
О да, смеяться точно в их стиле.
Будто обессилев, я отложила свой пустой стакан и уставилась в пол. Я была шокирована настолько, что даже начала сомневаться, а не послышалось ли мне все это.
Мысли в голове разбросались, будто мусор. Воспоминания, остатки ненависти, неуверенность в себе, страхи… Все вылилось наружу, и теперь я могла отчетливо контролировать себя.
Я огляделась, выискивая ненавистные с первого же дня лица, и мигом их нашла – за дальним столиком слева от нас.
– Знаешь, – произнесла я, – кажется, у меня появилось одно дело…
Рэй проследил за моим взглядом и вдруг улыбнулся, словно понял, что я имела в виду.
– Что-то мне подсказывает, это нечто очень разумное.
Я усмехнулась и немедленно затем встала. Мне хотелось расставить все по местам. Чтобы всем досталось по заслугам. Именно поэтому я пошла в сторону столика, где сидели Честер и Кристина, то ли целуясь, то ли обнимаясь.
Я громко шлепнула ладонями по их столику, привлекая внимание. И даже сквозь громкую музыку они меня услышали.
– О, привет, – пьяно выдала Кристина. – Удивительно, но я рада тебя видеть. Выглядишь супер!
– Не обращай внимания, – сказал Честер, но не успел договорить, как девушка его опередила:
