До 1900 года у неё не было проблем с получением второстепенных ролей, но с тех пор как она, к сожалению, заболела туберкулёзом, ей пришлось прекратить всякую профессиональную деятельность.
С момента возвращения из России Саша страстно рассказывал ей о часах, которые он провёл за кулисами Михайловского театра, наблюдая за игрой отца. Поэтому Рене, внемля его просьбам, начинает водить его в разные театры, где она выступает, чтобы он мог удовлетворить свою страсть. Но понимала ли она, что в парижских театрах, в отличие от таковых Санкт-Петербурга, ребёнку было скучно до того, что он засыпал.
Становится очевидным, что его интересует только игра и роли, которые играет его отец... Очень скоро, проявив немного настойчивости, он получает материнское разрешение ходить, хотя бы раз в неделю, в «Одеон», смотреть, как играет отец. Когда на вершине славы кто-нибудь из его друзей или журналист попросит его вспомнить пьесы, которые он видел ребёнком, он мог часами описывать каждую роль, которую играл отец, перемежая рассказ тысячью рассказов из той жизни. Но, когда речь шла о матери, он признавался, смущаясь: «Я не помню своей матери на сцене, разве что я видел её в "Мишель Строгофф", но настолько смутно...»
На горизонте замаячило возвращение в школу, и настало время принять решение относительно Саша. Его зачислили в частное учреждение, которых так много существовало в тогдашнем Париже. Эти школы в большинстве своём назывались именем их владельца, который был и директором, а зачастую главным или даже единственным учителем. Своеобразный наставник для совсем небольшой группы детей зажиточных буржуа. Обычно занятия проходили в скромной обстановке, немного грязной и иногда сумбурной, но учитель был всегда серьёзен и терпелив.
Сын Люсьена начал свою школьную «карьеру» у мсьё де Сен-Анж-Ботье (
Вернувшись домой, он рассказывает деду свои впечатления, и начинаются расспросы:
— Знаешь, Тату, он спросил нас в понедельник, сколько будет два и два.
— Да, Саша, и что вы ему ответили?
— Ему сказали, что будет четыре.
— Это хорошо!
— Но во вторник он опять спрашивал нас об этом, и ещё вчера, и позавчера! Это печально, он вынужден спрашивать нас об этом каждый день, потому что не может вспомнить, бедняга...
Саша оставался у Сен-Анж-Ботье до сентября 1892 года. Он немного осваивается с чтением, но у него возникают некоторые трудности с письмом, и ещё более со счётом... О, если бы это папа занимался обучением, то он бы уже всё это давно знал.
К тому же ребёнок столкнулся с глупостью своих маленьких товарищей, удивлённых его необычным именем, которые с первого же дня со злобным удовольствием дали ему клички «Барин» и «Сопля» («
Школа — это определённо мир, который ему не нравится, населённый детьми его возраста, не имеющими ничего общего с Саша, считающего их довольно глупыми. Он спрашивает себя, почему его заставляют посещать эти занятия, длящиеся неделями, когда то, что происходит у него дома, а тем более в театре, так интересно. Изучение того, что содержится в книгах, кажется ему абсурдным:
— Раз это написано в книгах, зачем же нужно это изучать? — скажет он.
После этого первого года посредственного обучения, видя разочарование учителя Саша, родители решили, что он должен заставить себя серьёзнее относиться к учёбе. Осенью 1892 года он отправляется в престижное учебное заведение на Рю де ля Помп в лицей Жансон-де-Сайи (
Саша записан в шестой Б. Этот лицей его ужасает. Там он чувствует себя совершенно потерянным, дистанцируется от кого только возможно и ожидает вечера, чтобы поплакать в постели. Зачем его ввергли в этот ад? Что он сделал такого ужасного, что его так наказали?
Наконец-то наступили первые выходные, и за ним приезжает сестра матери, тётя Мари. Саша признаётся ей:
— Здесь ужасно. Мне не нравится эта школа. Я хочу вернуться домой и никогда сюда не возвращаться.