Таким был Саша Гитри полностью

Радость всеобщая, даже если Жан и Саша с горечью замечают, что случай так хорошо устраивает, что внучка Сары год от года вытаскивает номер, соответствующий самому замечательному из всех подарков!

Проходящее время кажется маленькому Саша бесконечным. Его повседневная жизнь в Жансон-де-Сайи ужасна, он не предпринимает ничего, чтобы преуспеть в классе. Он лелеет свою меланхолию в форме постоянной лени. И взыскания падают на него, как нищета на бедный мир.

Наказать его — это одно, а вот добиться от него, чтобы он работал над своими недостатками — это другое! Поскольку он наказан за лень, он полон решимости не подвергать сомнению слова своих учителей и поэтому решает не выполнять свои уроки, потому что их исполнение поставит под сомнение факт того, что он по-настоящему ленивый человек... Надо было до этого додуматься!

Что ещё хуже, он обнаружил в себе стремление к постоянному эпатажу, который неожиданно придал ему некоторую популярность среди товарищей. Изображая клоуна, он забавляет и поражает приятелей, видящих в Саша разбитного малого. Жансон-де-Сайи подавляет его. Саша раз и навсегда решил для себя, что система образования на редкость нелепа. Для учителей период пребывания его в заведении был тоже довольно тягостным. Они избавились от юного Гитри с огромным облегчением в июне 1893 года.

В октябре того же года Саша поступил в религиозное учебное заведение Святого Креста (Sainte-Croix) в Нейи (Neuilly). Ожидаемо, он не совершит там ни школьных подвигов, не достигнет даже скромных успехов, но встретит там того, кто станет его самым большим другом на десятилетия вперёд — Альбера Виллеметца (Albert Willemetz)[10].

К величайшему счастью курсанта, Жан тоже поступил в этот коллеж. Теперь главное дело года состояло в подготовке Саша к первому причастию. Так как мальчик обнаружил, что церковь — это своего рода театр, где священники лишь очень плохие актёры, он отдался этим приготовлениям со всей серьёзностью, с прицелом удовлетворить некоторые «духовные» (церковные) надежды своей бедной верующей матери, тем более, что в их семье есть епископ, монсеньор де Бонфис (Bonfils), его двоюродный дедушка, приехавший специально из Мана (Mans) на причастие внучатого племянника.

Рене признаётся своим близким:

— Он плох во всех без исключения предметах. Кроме катехизиса, к изучению которого он отнёсся очень серьёзно. Это ещё более воодушевляет меня, поскольку он причастится раньше, чем дети его возраста.

Рене совершала над своим сыном религиозное насилие, которое оставило у Саша живые воспоминания: «Я был невнимателен и рассеян, казался не очень смышлёным, моя крайняя мягкость, должно быть, была воспринята неверно, и всё это, без сомнения, было причиной того, что подруга моей матери внушила ей, что у меня есть "всё, что нужно, чтобы стать священником", — и именно поэтому передо мной произносились речи, призванные зародить в моей душе религиозное призвание».

Как только эта религиозная комедия закончилась и надежды Рене окончательно развеялись, наступили долгожданные каникулы. Каждое лето повторялось одно и то же. В июле мальчики находились с мамой, которая увлекала их в богемную жизнь гастролями в театрах второсортных казино. Чаще всего представления были только вечером, и можно было наслаждаться прогулками или пляжем весь день. Жан и Саша были вместе...

Но в августе жизнь-мечта снова начинает вырисовываться! Люсьен не только успешен на сцене, но и обладает настоящей финансовой сметкой. Поэтому он купил очень красивую усадьбу в Нормандии, в нескольких километрах от Онфлёра (Honfleur): Лё Брёй (Le Breuil). Это небольшой особняк в чисто деревенском стиле, окружённый парком площадью несколько сотен гектаров. С террасы вдалеке даже было видно море.