Новые журналисты по этому случаю знакомятся с Саша, его театром и выражают ему своё восхищение. Ему это очень нужно, потому что, несмотря на вновь обретённую любовь публики, его преследует ощущение, что ему не выпутаться из своего «дела». В «Ce Matin-Le Pays» он мог прочитать строки, реабилитирующие мсьё «Моа» и его манеры, над которыми столько смеялись: «Как устоять перед обаянием, которое исходит от этого человека? Очарование его низкого и гармоничного голоса, его красивых изящных рук с пальцами, унизанными перстнями; очарование его профиля римского императора в черепаховых очках; очарование его свободных галстуков, его шёлковых манжет, его жестов, манер, мимики... Удивительный волшебник! Мастер-иллюзионист! В сущности, это, может быть, и есть театр...» В начале следующего года газета «L’Epoque» попросила Саша написать для неё несколько колонок. Он предложит им текст вместе с «Письмом к сыну» («Lettre à mon fils»), которое может служить для молодого человека руководством на жизненном пути — великолепную оду молодости и страсти.
«У двух голубок» становится фильмом в апреле 1949, Лана репетирует «Тоа» («Toâ») (адаптация его пьесы «Florence»), которую она будет играть в театре «Жимназ» с 6 мая. «Тоа» — название маленькой японской деревушки, Саша выбрал это название прежде всего для того, чтобы посмеяться над теми, кто пеняет ему на то, что он произносит «Moâ» (moi — я. — Прим. перев.): «Бедные глупцы, что упрекают меня за то, как я произношу "я", если бы вы были моими близкими, вы знали бы как я говорю "ты"!» Эта пьеса повторяет темы «Флоранс» об обманчивой внешности и о взаимопроникновении театра и реальной жизни. Екатерина (Лана Маркони) убеждена, что её любовник, актёр Мишель Денуайе (Саша Гитри), изменяет ей со своей партнёршей по сцене Франсуазой (Мирей Перрэ / Mireille Perrey). В отместку она использует уловку, чтобы муж Франсуазы (Робер Селлер / Robert Seller), наконец, узнал правду. Но сюжет закручивается сильнее, потому что Франсуаза приходится Мишелю сестрой.
Последние спектакли пьесы завершились в июле, а Саша по ней начал снимать фильм, используя для всех сцен в качестве съёмочной площадки сцену театра «Жимназ».
Так долго тянувшийся развод с Женевьевой наконец-то оформлен в конце июля. Саша и Лана узнают эту радостную новость в Кап-д'Ай, где они находились на отдыхе. Для Мэтра это означало, что он может жениться в пятый раз! Чтобы отпраздновать помолвку, Саша затевает на следующий день обед, на который приглашены все их самые близкие парижские друзья, прилетевшие к ним на самолёте. Не подозревая об этом, Лана обнаруживает гостей, собравшихся в красивой столовой с видом на Средиземное море, ровно в тот момент, когда вошла туда пообедать.
Это определённо счастливое лето продолжается в Эвиане на курсовом лечении, во время которого Мэтр тайно работает над пьесой, предназначенной для Фернанделя, и над сценарием своего следующего фильма «Сокровище Кантенака» («Le Trésor de Cantenac»), который он будет снимать с конца сентября в окрестностях Буа-д'Арси (Bois-d’Arcy).
Второго числа того же месяца он возобновил «Тоа» на сцене театра «Жимназ». Спектакль был снят в конце октября, когда начался судебный процесс, во время которого Женевьева пыталась вернуть браслет, подаренный Саша (впрочем, она выиграла дело). На этом процессе было обнародовано «состояние» Саша: «Особняк на авеню Элизее Реклю, вилла в Кап-д'Ай, ещё одна в Фонтене-ле-Флери (Fontenay-le-Fleury). Четыре автомобиля: два переднеприводных, "рено" 31 л.с. и "кадиллак" 33 л.с. Бесценная художественная коллекция и четырнадцать килограммов чистого золота». К этому было добавлено, что у него шесть слуг. Однако долгие годы запрета на актёрскую и кинематографическую деятельность лишили его денежных поступлений, и он много задолжал фискальным органам. Финансовые трудности больше не оставят его...
***Но Саша это не волнует, он думает только о своей свадьбе. После того, как он был женат уже четыре раза, в том числе один раз в церкви, он снова хочет заключить церковный брак! Ему говорят, что это невозможно. Но он умнее всех и пишет его преосвященству Герману (Стринопулос), митрополиту Фиатирскому (de Thyatire) (экзарх Западной и Центральной Европы с кафедрой в Лондоне. — Прим. перев.): «Имею честь почтительно заявить вам, что родился и крещён в Петербурге в 1885 году, принадлежу к православной церкви. Несмотря на моё сильное желание создать семью, основанную на принципах христианской морали, я вынужден констатировать, что исполнение моего желания становится невозможным. Я пришёл испросить у Вашего Превосходительства расторжения этого брака Церковью».
