Таким был Саша Гитри полностью

Тем не менее, ему удалось отменить высылку в Германию как артиста своей труппы Франкёра, так и сотрудника театра «Мадлен» благодаря решительным протестам в адрес «Немецкого бюро труда» («Bureau du travail allemand»). В марте 1943 года он посвятил три дня предотвращению перемещения в концлагерь художника Мориса Тейнака, зайдя так далеко, что поручился за него, даже не зная точной причины его ареста. В октябре 1943 года ему удалось освободить драматурга Тристана Бернара и его жену, предложив занять их место в лагере Дранси, куда они были интернированы. Мсьё Саша Гитри полагает, что он может упомянуть о шагах, которые он предпринял в пользу Мишеля Клемансо, сына Югетты Дюфло, сына Альбера Виллеметца, мадам Атис, Мишеля Франсуа, архивариуса Национальной библиотеки, епископа Лилля, дочери и внучки министра Бокановского, некоторые из них были успешными, и этот список ещё неполон.

Однако полученные результаты не остались без проявления пожеланий ответной взаимности, и писатель согласен, что ему было трудно проявлять явную враждебность к тем, к кому он постоянно обращался с просьбами, но он утверждает, и имеющаяся информация на этот счёт ему не противоречит, что его никогда не покидало чувство собственного достоинства при общении с нашими врагами.

В этом отношении, действительно, было сказано слишком много неточных вещей. Так, согласно анонимной информации и даже некоторым свидетелям, давшим показания, его неоднократно видели обедающим или ужинающим в компании немцев в ресторанах «Carrère», «Le Cabaret» и «Paris-Paris»; он якобы организовал на сцене театра «Мадлен» банкет, на котором будто бы присутствовали немецкие офицеры, для которых он оставил два ряда кресел в своём театре; один раз он использовал машину немцев, чтобы забрать Тристана Бернара, которого освободили его стараниями, в другой раз, чтобы добраться до кладбища Монмартр, где похоронен его отец Люсьен Гитри.

Различные полицейские расследования продемонстрировали ложность этих обвинений, многие из которых к тому же были очень убогого качества. С другой стороны, нет сомнений, мсьё Саша Гитри и не думает это отрицать, что помимо официальных контактов, которые у него были с властями Германии, у него были и другие контакты — частного характера.

Так, однажды он был приглашён на условиях, которые, однако, не позволяли ему уклониться, на встречу с фельдмаршалом Герингом; последний, как мы можем себе представить, просто поддался неотвратимому влечению к личности писателя с мировым именем, впрочем, это было характерно для предводителей, от Кристины до Фридриха Великого. Повинуясь тому же чувству интеллектуального любопытства, движимый желанием увидеть, как знаменитый человек меняется в его присутствии, в столь необычной обстановке, побеседовать с ним более раскованно, нежели в административном помещении. Другие немцы, пользуясь самыми разными предлогами, проникали к нему в дом, например, посол Отто Абец посчитал своим долгом дважды лично приехать к Саша, чтобы вручить ему разрешение для фильма «Удивительная судьба Дезире Клари». Других, таких как советник Ран и граф Меттерних, принимали чаще. Можно ли строго относиться к писателю, который по природе своей не может оставаться чуждым ничему человеческому, за то, что он иногда соглашался, отказываясь от банальных фраз, вести с ними беседу на уровне идей, по вопросам искусства или литературы? Ни в коем случае эти духовные обмены, к тому же нечастые и остававшиеся без огласки, поскольку о них, по-видимому, знала только секретарь мсьё Саша Гитри, не могли служить интересам Германии.

Особенно если учесть, что и в других случаях мсьё Саша Гитри не боялся выражать свою ненависть к Германии во многих высказываниях, о которых сообщали те, кто, живя рядом с ним, мог лучше оценить его искренность, будь то актёры его труппы, такие как Андре Роан, Спанелли, Дювале, его друг Альбер Виллеметц, Андре Брюле, директор театра «Мадлен», Ховель, его импресарио, гравёр Галанис, мадам Пьер Масс, наконец, что свидетельствует о глубине патриотизма той, что посвятила себя, не без риска, смягчению участи своего мужа, заключённого в тюрьму Дранси.

Таким образом, результаты, полученные судебным следствием, приобрели доказательную ценность, тем более, что из-за известности самого обвиняемого, на различных этапах расследования была обеспечена определённая огласка, в частности, временное освобождение мсьё Саша Гитри и объявление о возможном закрытии дела.

На этот раз людская молва, проводником которой, кажется, была пресса, продолжала быть суровой по отношению к писателю.