— Первый, что я дам тебе, это тот, который я дал себе в твоём возрасте. Учиться! Учить как можно больше ролей. Ещё мальчишкой я знал наизусть все главные роли репертуара. Руководствуйся своим желанием, выбирая их, и не стесняйся учить как мужские роли, так и женские. Будь-то король или субретка, что угодно...
— Хорошо! Так, я выучу как можно больше ролей. Я сыграю их перед тобой, и когда ты найдёшь меня готовым, ты скажешь мне. Думаю, для меня это будет легко.
— Легко! Так ты думаешь, моему ремеслу научиться легко?
— Нет?
— Нет, Саша! Это нелегко, хорошо разыграть комедию — это почти невозможно!
— Но ты образец для меня, и я, однажды, хочу сыграть как ты!
— Как я! Нет! Не всё так просто, дитя моё. Ты думаешь, изучая мои роли, наблюдая за мной на сцене, ты сможешь узнать, что знаю я, и играть так, как я играю? Я не могу поощрять тебя поверить в это... Это было бы жестоко! Стать актёром гораздо сложнее. Удовлетворись пока просто изучением ролей, просто будь собой, и однажды ты постигнешь своё ремесло, начав выступать в провинции.
— О, но я бы предпочёл начать в Париже. Париж, вот где надо быть!
— Если ты будешь играть в Париже, тебе придётся взять псевдоним.
— Псевдоним?
— Да. Имя, которое тебе придётся тщательно выбрать. Короткое и хорошо запоминающееся.
— Но я хочу играть под своим именем!
— Твоим именем?!
— Да, я хочу выступать в театре под именем Саша Гитри. В конце концов, это моё имя!
— Нет, Саша! Имя Саша — твоё. Но Гитри — это моё имя! Я никогда не позволю тебе выступать на сцене под моим именем. Я не допущу, чтобы ты запятнал имя, которое сейчас означает имя артиста. А имя артиста — это святое! Ты не имеешь права рисковать им только потому, что допускаешь возможность, что однажды сможешь играть на театральной сцене.
Много лет спустя он вспомнит тот разговор, что так поразил его, слово в слово. И когда будет писать своего «Дебюро» («
Люсьен, как известно, не любит давать уроки. Но разве не такова судьба великих актёров — быть окружёнными молодыми почитателями, восторженными просителями малейшего совета? Иногда он соглашается на диалог и даже рискует обронить несколько фраз. Но чаще всего он отделывается банальностью, формулой быстрой и окончательной, которая оставляет его собеседника в недоумении.
Спустя годы после смерти отца Саша, работая над трудом, посвящённым его памяти, наткнётся на неизвестный текст, написанный рукой Люсьена. Как духовное завещание актёра неизвестному молодому человеку, желающему принять эту карьеру: