— Шарлотта, браво! Только что, на сцене, я так тебя ненавидел, и понял, что публика, должно быть, почувствовала всю искренность твоей игры. Сегодня вечером я тебе больше не скажу ничего хорошего или приятного. Я хочу продолжать ненавидеть тебя. Спектакль ещё не окончен.
Шарлотта ничего не ответила. Она просто улыбалась Фернанде Шуазель, как будто действительно устала от этих игр, постоянных острот и игры ума.
В течение десяти дней машинистка агентства «Компэр» занималась своей работой. Время достаточное, чтобы составить мнение о Шарлотте: «Каждый вечер мне казалось, что я вижу на лице мадам Лизес печальное отражение серьёзной озабоченности. Больше никакого смеха. Разочарованные комментарии. Её слегка близорукие глаза потеряли блеск за стёклами лорнета, который она использовала с изысканностью, такой изысканностью, что серьёзный Гарри Бор (он был «Мсьё» в пьесе, то есть обманутый и соглашающийся покровитель) сказал молодому актёру, который репетировал реверанс, и этот реверанс у него наконец получился:
— Это безупречно! Похоже на лорнирование Шарлотты!..»
Шарлотта встревожена, она очень хотела бы прояснить — связь Саша с «этой» Прентан действительно серьёзна или же нет? Они любовники? У кого она могла бы это узнать? Секрет сохранялся хорошо, так хорошо, что потребовалось исчезновение Ивонн Прентан, чтобы её архивы, наконец, раскрыли действительность и точную дату их первой ночи: 15 апреля 1916 года. Несколько дней спустя Саша напишет эти несколько строк своей «соловушке»: «В субботу 15 апреля 1916 года я прожил между десятью часами вечера и часом утра незабываемые минуты. Я ни на мгновение не перестаю думать о маленьком существе, принадлежащем мне и находящемся во мне, чьё имя срывается у меня с губ с каждым ударом моего сердца. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя...»
На этот раз начинается большой роман, и влюблённый отказывается от выканья и панибратского стиля переписки, которые были во время его лечения, для страстного и неистового письма. Да! Несколькими месяцами ранее он всё ещё играл обаятельного, но застенчивого соблазнителя: «Вы не можете знать, как идут вам эти 800 километров! Это одна из самых сложных вещей для ношения, и вы носите это пространство восхитительно». Ивонн ему не отвечала, поскольку переписка не была её сильной стороной, в крайнем случае отвечала телеграммой, когда поклонник был встревожен её молчанием, на которую он сразу же отвечал: «Наконец, наконец-то я получил известие от вас! Новости неутешительные, но всё же с тех пор, как получил весточку от вас, мне стало спокойнее и не так грустно».
Именно в Даксе он дал Ивонн прозвище, то знаменитое «Вон» (краткое от Ивонн. — Прим. перев.), которое будет следовать за ней на протяжении всего их долгого романа: «С тех пор я двадцать раз перечитал ваше послание! Вы мне пишете: "Думайте обо мне, хоть немного, мне это так нужно!" Маленькая Вон, такая хрупкая, такая податливая, я думаю о вас без конца и не забываю ничего, потому что у нас уже есть воспоминания...»
Если Ивонн с большим удовольствием позволяет ухаживать за собой, если она находит это лестным, если она даже соглашается на несколько часов стать любовницей молодого и знаменитого писателя, то сердце её бьётся в унисон с сердцем другого! И этим другим был герой Жорж Гинемер (
Одним прекрасным весенним вечером 1916 года, когда он пришёл к ней в театр, она согласилась отобедать с ним у «Максима» и через несколько часов стала любовницей лётчика. Саша поставили в известность об этом обеде. Так он узнал, что его «маленькую Вон» обхаживает молодой герой, и он с большим тактом попросит у неё некоторых разъяснений.
Изворотливая Ивонн сумела отделаться одной фразой: «Помните, Саша, вы человек несвободный. Я вам никогда об этом не скажу, не говорите же мне и вы о том, как я живу, когда вас нет рядом. Пусть время делает своё дело... Будем счастливы сегодня вместе и будем надеяться...»
Саша воспринял это как данность и больше не упоминал про Гинемера. Он верил в свою звезду, звезду, которая носила имя Вон и которая день за днём, месяц за месяцем становилась всё менее недоступной. В это время у него появился неожиданный союзник в лице «мадам Зима», матери Ивонн, которая находит в «Мсьё Гитри» такую хорошую и престижную партию для дочери.
Наступило лето, но оно печально проходит для Саша и Шарлотты. После непрерывных бурь они погрузились в мёртвое спокойствие. Они уже всё сказали друг другу? Возможно...