Таким был Саша Гитри полностью

Автор-актёр привёл в порядок свою «бухгалтерию» и в присутствии прессы сообщил о том, что «Я люблю тебя» будет его сорок четвёртой пьесой, поставленной на сцене. Он сказал, что всегда перед премьерой постоянно нервничает и это выливается в бесконечную бессонную ночь. Также он сообщил журналистам, что у него в загашнике есть ещё две пьесы — «Актёр» («Le Comédien»), предназначенная для отца, и «La Guêpe». А когда его спросили, чему он посвятил свой летний досуг, он ответил, что написал восемнадцать картин, портреты, в том числе Ивонн, Люсьена и Клода Моне.

Премьера «Я люблю тебя» состоялась 12 октября. Успех и шедевр — самые подходящие определения. Каждый вечер на публике Саша объясняется в любви Ивонн, которой ранее он посвятил рукопись этой пьесы. Если бы захотели рассказать о пьесе, то достаточно было бы сказать, что это история мужчины и женщины, которые любят друг друга... на протяжении пяти актов.

И их любовь будет достаточно сильна, чтобы убежать в другой мир, где не будет места фальшивым друзьям и нахлебникам. Это довольно лёгкий Гитри, с небольшим намёком на разочарование в людях, пьеса написанная в духе Мюссе и его «С любовью не шутят», того Гитри, который любит и счастлив, когда любят его. Орельен Люнье-По (Aurélien Lugné-Poe) пишет: «Истинное и неповторимое очарование "Я люблю тебя" состоит в том, что два героя действуют так, как если бы они были одни. Где третий, там нет места откровенности, а равно и любви... Связь с другими, кем бы они ни были, убивает её. Всё, что находится вне их, убивает её».

Если физический облик заинтриговал Режиса Жинью: «Не потому ли мсьё Саша Гитри носит бороду евангелиста, что он рядится апостолом счастья, нашедшим дорогу к земному раю?», — то Жорж Бурдон (Georges Bourdon) с большой интеллигентностью останавливается только на его актёрской игре. Для него Саша не играет, он «живёт», что делает его неповторимым в мире актёров. Это первый критик, которому действительно интересно, он даже анализирует, в чём же состоит особенность игры Саша Гитри на сцене. И в своём анализе он доходит даже до обвинений его в «некотором презрении к искусству актёра». В любом случае нет ничего более справедливого, чем анализ Бурдона: «Так что же он делает? Так вот! Он говорит. Он говорит совершенно ясно, совсем просто, быстро, как волнующийся ручей без порогов и изгибов спешит под солнцем; он садится, когда ему хочется, смеётся, когда не может сдержать приступ смеха, и если он на мгновение перестаёт говорить, то это потому, что механизм образования слов в его уме действительно приостановился.

[...] Но от этой красочной, гибкой и живой речи, под зов этого нежного и мерного голоса, как много обаяния было растворено в воздухе вчера! Это Любовь, Поэзия, Дух, Благодать, Молодость; и это тоже философия, наблюдательность, своего рода разочарованный лиризм и весёлый пессимизм, что-то неопределимое и новое, оригинальное и глубоко человечное. И всё это актёр Саша Гитри несёт в своей игре, и это его особенность, и этим он никому не обязан, и пусть он будет спокоен — пока некому с ним сравниться».

И Ивонн не осталась в стороне от этой лавины похвал. Адольф Бриссон, который следил за ней с начала её карьеры, в восхищении от того, как Саша смог сформировать её сценическое мастерство, что позволило обеспечить ей переход от мюзик-холла к сложной школе настоящего театра:

«Чудо, что ему удалось вырастить ученицу, равную ему... Нескольких лет было достаточно, мадмуазель Ивонн Прентан воспользовалась примером и уроками наставника. Она играет, как дышит, без видимых усилий. Она играет правдиво; она сама и есть персонаж, а не актриса, исполняющая роль. Ни провисаний или забывчивости. Когда, в конце, прижавшись к груди дорогого мужа, она упивается его словами, в её глазах появляется непередаваемое выражение уважения и нежности. О! Как она восхищается своим наставником!»

В ноябре 1920 года молодой, совершенно неизвестный обозреватель опубликовал в газете «Bonsoir»: «Призыв к мсьё Саша Гитри сбрить бороду». Этот «негодяй» — никто иной, как Марсель Ашар (Marcel Achard)[65], будущий друг Саша и будущий академик, который скажет:

— Я ничего не ставлю выше «Я люблю тебя»!

Пьеса выдержала сто пятнадцать представлений до 16 января 1921 года!

За несколько дней до закрытия «Я люблю тебя» Саша разместил свои картины, написанные прошлым летом, в галерее братьев Бернейм, крупных торговцев произведениями искусства. Выставка продлилась восемь дней, и Саша воспользовался случаем, чтобы объяснить, что всё это останется простым времяпрепровождением, развлечением для него, что он не считает себя в подобном особенно талантливым.