Таким был Саша Гитри полностью

Это чародейство Саша впоследствии сделает золотым правилом в своей работе. Сотни актёров, которым посчастливилось играть вместе с ним, как в театре, так и позже в кино, сохранят неизгладимую память о той особой атмосфере, которую он создавал на репетиционной площадке. На любой случай у Саша была своя история, свой анекдот к месту, или что-то смешное из жизни одного из своих друзей, или своего отца. В этом священном храме — на театральной сцене или на съёмочной площадке — Саша служил свою мессу, восторженную мессу.

Саша сидел среди актёров и, как замечательный рассказчик, оживлял великие моменты истории и мастеров прошлого. Все слушали его часами напролёт. Это был его способ сказать им:

— Вы занимаетесь самым прекрасным ремеслом в мире. Вы — часть великолепной семьи, которой вы должны гордиться. Все мы дети Мирбо, Ростана, мадам Сары или Люсьена Гитри. Любите их так, как они любили бы вас!

«Великий герцог» не останется в числе основных произведений Саша, а запомнится скорее как приятное развлечение, напоминающее водевиль. Это не помешает пьесе дожить до сотого представления.

В июне приходит новость, которая ужасно огорчила всех Гитри. Только что скончался Жорж Фейдо, в течение долгих двух лет находившийся в психиатрической лечебнице в Рюэй-Мальмезон (Rueil-Malmaison). Можно было видеть Саша плачущим горючими слезами на его похоронах. Он потерял не только друга, но и одного из современных ему авторов, которым он восхищался больше всего.

Всегда озабоченный разнообразием применения своих сил, он в этом же месяце принял предложение Артема Файяра (Arthème Fayard) о сотрудничестве в новой форме литературного журнала под названием «Les Œuvres libres», получив право подбирать пьесы, которые будут там опубликованы. Для первого номера он наметил и своего «Великого герцога».

Наступило лето, и Люсьен, наконец, расстался с Жанной Декло. Супруги Гитри решают отправиться на летний отдых в Динар (Dinard), а затем в Руайан (Royan) — к Виллеметцам. Саша пользуется этим временем, чтобы прочитать кучу книг, что он откладывал на протяжении нескольких месяцев из-за суматохи парижской жизни. Случайно, в одной из книг он наткнулся на сказку Анри Дювернуа (Henri Duvernois)[67] «Мёртвое чудовище», которая сразу его заинтересовала. Он захотел переделать её в пьесу, на что Дювернуа немедленно согласился.

Ивонн говорит жене Альбера:

— Ну вот, опять! А ты говоришь — отдых! Саша пишет с утра до вечера. Вчера он даже не нашёл времени пообедать. Дневного света не видит, сидит запершись в доме, словно приклеенный к письменному столу.

Через несколько дней пьеса «Жаклин» («Jacqueline») была завершена. Ему было необходимо узнать мнение отца, и он отсылает рукопись тому, кому она и предназначалась. Люсьен буквально проглатывает последнее творение сына и тут же пишет ему:

«Мой дорогой, но уже взрослый малыш,

твоя пьеса великолепна, непревзойдённа по уровню и бесподобна по правде. Всё в ней изумительно и хорошо... И вуаля... Ты действительно создал шедевр благородства и щедрости. Целую тебя нежно, и Ивонн тоже...»

Полностью удовлетворённый отцовскими комплиментами, он, наконец, может насладиться последними днями на берегу моря, прежде чем присоединиться с Ивонн к отцу в Брюсселе, чтобы дать серию представлений из четырёх своих пьес: «Ноно», «Мой отец был прав», «Великий герцог», «Помечтаем...».

В ноябре супруги Гитри возобновили эту последнюю пьесу в Париже, а Люсьен поставил «Жаклин» в театре «Эдуарда VII».

Новый успех (сто восемнадцать спектаклей), где Саша и Люсьен в очередной раз продемонстрировали все свои таланты. Критик Пьер Бриссон (который позже станет «лучшим» врагом Саша...) увлечён неожиданным и стремительным драматическим видением, которое Саша использовал для адаптации сказки Дювернуа: «Действие разворачивается, строгое, сильное, собранное. Это череда трогательных сцен, в которых жизнь как бы спрессована, где обнажается человеческая душа с её страданиями, неуверенностью, безжалостным эгоизмом. Глубокое трепетное чувство охватывает вас, чувство, которое не обманывает... Мы присутствуем при появлении произведения высокого искусства».

Тем временем журналист Анри Биду (Henri Bidou) пытается разгадать секрет, который делает Люсьена Гитри величайшим из французских актёров: «Следите за его глазами. У него не бывает незначащего взгляда, вы всегда знаете, куда направлен этот, почти неразличимый взгляд, исходящий из тёмных пятен глазниц под коричневым гримом. Однажды заметив, вы больше не упустите его из виду. Иногда он только угадывается, а подчас становится явным. Мысль — не что иное как взаимодействие рассматриваемых объектов, а вся игра актёра — последовательность идеограмм».