Мне отвечать не хотелось, поэтому попробовала от прямого ответа уйти. Дула на горячий чай, а сама украдкой погладывала на Дашку. Та стояла передо мной в шёлковой пижамке и потягивалась. А мне вдруг припомнилось наше с ней детство. Дашка вот также появлялась по утрам на кухне, в красивых ночнушках, в простецких футболках она никогда не спала, и принималась потягиваться и зевать. А если родители были дома, то её тут же обцеловывали и гладили по волосам. И со мной так было, и это казалось обычным и привычным, просто я очень давно об этом не вспоминала. Давно не жила с родителями, с сестрой, давно не была ребёнком. А когда вспоминалось, на душе становилось тяжело.
И хотелось продолжения. Но в детство не вернёшься, и поэтому я хотела ребёнка. Хотела семью, свой дом и любимого мужа.
Стало грустно, и от Дашки я отвернулась. Не сдержала вздоха, а сестра заметила и спросила:
— Что случилось?
— Ничего.
— Как ничего? Ты сидишь у меня на кухне и ноешь.
Я на стуле развернулась.
— Я не ною. Это, во-первых. А во-вторых, с каких это пор эта кухня твоя?
Дашка налила себе сок из графина, а на меня рукой махнула.
— Ладно, не начинай. Я не могу сейчас с тобой спорить, у меня голова ещё плохо работает.
— Даша, кто у тебя в спальне?
Сестра глаза на меня вытаращила.
— А ты почему меня об этом спрашиваешь?
— Потому что у нас в доме чужой человек!
— Помнится, когда я Саню в трусах в нашем доме застукала, ты не горела желанием мне объяснять кто это.
Я обиделась и отвернулась от неё. Откусила от бутерброда, хотя аппетита совершенно не было. А Дашка меня рассматривала, потом спросила:
— Вы поругались?
Я заставила себя разжать зубы.
— Немного.
— И ты уехала среди ночи в город? — Я молчала, что было расценено, как подтверждение. Дашка сок допила, поставила пустой стакан на стол и головой качнула. — Ты дура, Танька.
— Да? — воскликнула я. — Дура? А я, знаешь ли, не могу затоптать свою гордость ради денег!
— То есть, я могу?
Отвечать я не стала, да и не успела бы, потому что из коридора послышалось:
— Дашунчик! — Я глаза закатила и снова подула на чай. Который уже успел остыть.
На пороге кухни возник молодой человек приятной наружности, лет тридцати, тёмненький, с обильной порослью на голой груди. Я на его грудь уставилась, после чего захотелось ещё раз вздохнуть. А гость улыбнулся, разглядывая нас.
— О, девочки, привет.
Я из-за стола поднялась.
— Я еду на работу, — оповестила я сестру.
— А знакомиться не будем?
Я увернулась от руки и улыбки навязчивого молодого человека. Даша его поведение тоже не оценила, и одёрнула:
— Гоша, отстань от моей сестры.
— А это твоя сестра? Круто.
— Чем это? — это я услышала уже из коридора.
— Ну, она блондинка, ты брюнетка… — Голос парня звучал достаточно игриво. А вот Дашка фыркнула.
— У тебя мысли только об одном!
