На скалистом побережье все было по-старому. Товарищи не выскочили из засады. Пустынная водная гладь сужалась серебристой дорожкой к почти полной луне. Никаких летящих к нему лодок.
Посидел еще несколько минут и вернулся к пещере.
Лилия встретила его у входа.
– Ну что, хорошая?
– Нет. Ее не бросили неизлечимые – внутри никакой записки, вообще ничего. Часы стали в прошлом году, а один винт – новый. Я не включал воздушный, из-за песка, но даже если он исправен, буртик в двух местах треснут, и не исключено, что она просто покачается и никуда не поплывет. Или доставит нас прямиком в 082, к маленькому прибрежному медцентру, хотя вроде бы и снята с телеконтроля.
Лилия молчала.
– Но попробовать можно, – продолжал Скол. – Если ее не бросили неизлечимые, то они не высадятся на берег, пока она тут. Может, нам просто невероятно повезло.
Он отдал ей фонарь, вытащил из пещеры коробку и узел, сунул их под мышки.
– А чем будем там торговать? – спросила Лилия, шагая рядом.
– Лодкой. Она в сто раз ценнее, чем фотоаппараты и аптечки. – Бросил взгляд на скалы. – Ну, докторишки! Вылезайте!
– Ш-ш-ш, перестань!
– Сандалии забыли.
– Они в коробке.
Скол положил вещи в лодку; они вместе соскребли с разбитого ветрового стекла птичий помет и смели ракушки. Подняли ее за нос и развернули к морю, потом взялись за корму и повторили манипуляцию. Делали так, пока она не оказалась в воде, покачиваясь вверх-вниз и неуклюже поворачиваясь. Скол придержал борт, чтобы Лилия залезла, потом толкнул лодку и забрался внутрь сам.
Включил зажигание и под тревожным взглядом сидящей рядом Лилии перевел рычаги гребных и воздушного винтов. Лодку сильно тряхнуло, их бросило из стороны в сторону. Под днищем залязгало. Скол схватился за рукоять рулевого управления и повернул рычаг скорости. Поднимая брызги, лодка набрала прыть; тряска и лязганье стали тише. Он прибавил скорость до двадцати, двадцати пяти. Лязг прекратился, тряска перешла в ровную вибрацию. Лодка скользила по волнам.
– Воздушный неисправен, – сказал он.
– Все равно мы движемся.
– Надолго ли? Она не рассчитана на такой ход, и буртик уже треснут.
Еще прибавил скорость, и лодка полетела, с шумом разрезая верхушки волн. Повернул рукоять рулевого управления – послушалась. Взял курс на север, достал компас, сравнил с индикаторами.
– Идем не в 082. По крайней мере, пока, – сказал он.
Она оглянулась, посмотрела вверх.
– Погони нет.
Скол прибавил скорость, и нос чуть задрался, но удары о волны стали сильнее. Вернул рычаг назад – теперь тот стоял на пятидесяти шести.
– На самом деле вряд ли больше сорока. Когда доберемся – если доберемся, – уже рассветет. Может, оно и неплохо. Во всяком случае, не ошибусь с островом. Неизвестно, насколько эта посудина отклоняется от курса.
Рядом с Майоркой было два острова: ЕВР91766, в сорока километрах к северо-востоку, где располагался комплекс по производству меди, и ЕВР91603, в восьмидесяти пяти километрах на юго-запад, с предприятием по переработке морских водорослей и климатологическим центром.
Лилия прижалась к нему, спасаясь от ветра и брызг из разбитого стекла. Скол держал руль, следил за компасом, морем в лунном сиянии и звездами над горизонтом.
Звезды растаяли, небо светлело, а Майорки все не было. Только море, безмятежное и бескрайнее.
– Если скорость сорок, – проговорила Лилия, – нужно семь часов. Прошло уже больше?
– Может, не сорок.
А может, он сделал слишком сильную поправку на восточное течение. Может, они проскочили Майорку и идут прямиком в Евр. Или Майорки не существует – ее убрали с доунификационных карт, потому что доунификационные товарищи «разбомбили» ее, стерев с лица земли, а зачем напоминать Семье про безумие и варварство?
Он по-прежнему держал курс на север, самую малость отклоняясь к западу, и немного снизил скорость.
Небо серело, а остров все не показывался. Они молча вглядывались в горизонт, избегая встречаться глазами.
На северо-востоке мерцала над водой последняя звезда. Нет, мерцала на воде. Нет…
– Смотри!
Лилия взглянула, куда он показывал, схватила его за руку.
Огонек описывал дугу из стороны в сторону, потом вверх-вниз, словно манил. Примерно в километре.
– Иисус и Уэй, – тихо сказал Скол и повернул руль.
– Осторожнее. Вдруг это…
Он перехватил руль другой рукой, достал из кармана нож, положил на колени.
Огонек погас, проступили очертания маленькой лодки. В ней махали чем-то бледным, что потом надели на голову – шляпой; замахали рукой.
– Товарищ, – сказала Лилия.
– Человек.
Скол держал курс прямо на лодку – кажется, весельную, – одна рука на рулевом управлении, другая – на переключателе скорости.
– Ты только на него глянь! – воскликнула Лилия.
Низкорослый мужчина с белой бородой и красным лицом под широкополой желтой шляпой был одет во что-то синее сверху и белое снизу.
Скол сбавил скорость, притерся к весельной лодке и выключил все три винта.
Незнакомец – старый, за шестьдесят два, и голубоглазый, фантастически голубоглазый – улыбнулся редкими коричневыми зубами.
– Драпаете от этих чучел? На свободу?
