Такой, какой я есть + полностью

Но те, кто с нами был в колхозе, собственно говоря, остались друзьями, коллегами на всю жизнь. Те, кто в колхозе не был, входили в студенческий коллектив с большими трудностями. Буквально через 5–7 дней мозги прочищаются, напряжение забывается, завязываются новые знакомства, вообще жизнь смотрится по-другому, и приезд домой воспринимается как большой праздник, радость, переход в цивилизованную жизнь. Начинаешь понимать, как это здорово, когда из крана течет горячая вода, когда на газовой плите жарится вкусная яичница, когда вечером можно сесть к телевизору. Это здорово.

Это всё — один год.

В этот же год произошли еще два события, которые, несмотря на загруженность, вызывали интерес, восторг, уважение. Во-первых, это полет «Союз-Аполлон», опять же — личность Алексея Архиповича Леонова, который был командиром советского экипажа. Видимо, это он получил в качестве компенсации за провал Лунной программы, где он должен был играть первую скрипку, а Гагарин, который должен был быть командиром экипажа, оставаться на орбитальном модуле, и Леонов на советском посадочном модуле должен был в одиночку прилуниться, выполнить программу, там собрать образцы грунта и так далее, и вернуться, пристыковаться к орбитальному модулю.

И это было очень важно и с политической точки зрения, и с мировоззренческой — мы впервые увидели, что американцы — это не какие-то заморские чудовища, а ребята, которые с удовольствием работают с нашими. То есть от того полета остались очень приятные впечатления, и была надежда, что дальше будут идти по восходящей отношения и путь к сотрудничеству открыт. Но все оказалось сложней.

В 1975 году в июне состоялось подписание Брежневым Хельсинского соглашения, которое закрепило юридически итоги Второй мировой войны. Сейчас об этом, к сожалению, не очень часто вспоминают, но я думаю, что это — одно из важнейших событий второй половины XX века, и для Брежнева, как для человека, реально прошедшего войну и фронт, было очень важно юридически закрепить нерушимость границ в Европе. Очень жаль и очень страшно, что сейчас это подвергается сомнениям, границы раскачиваются, но, наверно, всякое политическое решение имеет свой предел действия и свой предел прочности.

Таким был 1975 год, очень интересный, очень важный и яркий.

1976 год

Запомнился очень ярким событием — первое зарубежное путешествие, поездка в Болгарию по линии «Спутника». Вообще вся процедура была очень волнующей — начиная от прохождения комиссии в райкоме комсомола партии, оформления первого заграничного паспорта, который был абсолютно не похож на современный, выдавался только на дни поездки и потом изымался почему-то. Это печать в паспорте о прохождении погранконтроля. Кстати, вся поездка проходила поездом: мы ехали до Москвы, в Москве мы садились на поезд, который шел до Софии, но мы выходили в Велико-Тырнове; была остановка на несколько часов, по-моему, четыре или шесть, в совершенно незнакомом, загадочном Бухаресте, и вообще все было очень всерьез.

Прикосновение к болгарской культуре, легендарный памятник Алёше, общение на улице с болгарами, другая природа, другой климат, посещение театров, интенсивная культурная программа. Не обошлось без существенных курьезов, в частности, когда мы уже освоились, по-моему, дело было в Софии, откуда мы уезжали. Мы познакомились, просто познакомились на улице с болгарами, не было никаких подстав, компанией пошли домой, в частный дом, купили продуктов, девчонки лепили пельмени, болгары тоже что-то делали. Выпивка была за ними. Впервые удалось попробовать местного вина и ракии — такая самогонка достаточно крепкая и очень качественная, и мы большинство убедились, что вещь такая вкусная и коварная — голова чистая, говорится хорошо, а встать очень трудно.

И закончилось все тем, что нам в дорогу дали несколько бутылок ракии. Руководителем группы был Боря Девятьяров, секретарь комитета комсомола Мединститута, с которым потом нас связывала достаточно многолетняя дружба. И вот представляете себе — поезд отправляется, все хорошо, вечер, ужинаем, чем Бог послал. Естественно, извлекается и ракия, подаренная болгарами. Утром мы приезжаем в Бухарест, стоянка что-то тоже часа четыре-шесть. Вышли, немножко погуляли, благо, что вокзал в самом центре города. Визы не было, но так, не очень строго было, можно было там ходить, смотреть. Не было леев румынских, но тогда нигде ни у кого денег не было, это было не обидно.

И вот представляете себе: поезд отправляется — двух барышень из Института физкультуры нет. Сначала думали, что вскочили в последний вагон. Борис нервничает, начинаем в купе шариться — оказывается, что паспорта заграничные свои они оставили под матрасом в купе, то есть вдвойне ситуация скандальная: две комсомолки, кандидаты в члены КПСС челябинские, остались в чужой стране без паспортов, безо всего.