Событие, которое, безусловно, запомнилось, это сбитый корейский Boeing. Это те рассуждения, которые проходили вокруг этого события, комментарии. Но интересно даже вот что. Времена были очень скучные в плане литературы, в плане публикаций. Но в каждой ординаторской люди, приходя после выходных или просто утром, обменивались прочитанными в газетах новостями, прочитанными толстыми журналами, которые в те годы хоть и были отдушиной для литературы, но не блистали большим разнообразием. Сейчас, к сожалению, этого не наблюдается. Интеллигенция стала менее читающей, менее восприимчива к культурным достижениям и новостям.
Мне же в эти годы повезло с библиотекой. Рядом с нашим домом Цвиллинга, 79А была расположена татаро-башкирская библиотека, где было много совершенно и российской литературы. Но почему-то очень широко были представлены мемуары военноначальников и летчиков. И за неимением другого чтива я превзошел и перечитал очень много литературы, составив свое собственное представление об эволюции нашей авиационной мысли, о биографиях ведущих конструкторов и Второй мировой войны, прочитав взгляд на нее со стороны разных советских военноначальников.
Еще в плане литературы один знаковый момент. На свадьбу нам подарили полное собрание сочинений Антона Павловича Чехова. Я за неимением лучшего проштудировал все эти тома, все эти красивые серые книжки, проникся к Антону Павловичу большим уважением, но больше в своей жизни к нему не обращался. Наверное, получился все-таки некий, увы, перебор.
1983 год
Окончание ординатуры, воспитание дочери, начало работы над диссертацией, болезненный переход в диспансер. Собственно, он был не болезненный, а закономерный. Я думаю, что был сделан правильный выбор в пользу радиологии Второго радиологического отделения, когда я понял, что хирургия, голова, шея — это, мягко говоря, не мое. А радиология — это то, что меня действительно интересует и где мне бы хотелось работать и развиваться. Удивительно то, что отношение к занятию диссертацией, не буду говорить громко наукой, в диспансере было очень сдержанно и ревностно. Считалось приличным защищать диссертацию ближе к 50-ти годам, когда, мне кажется, она не очень нужна. Как один умный человек Лев Яковлевич Эберт мне сказал: «Нужна диссертация, но не жизнь для диссертации». Руководство диспансера думало по этому по вопросу совершенно иначе. И первое, что было сделано, когда я стал ординатором онкодиспансера, это был запрет на занятия наукой, достаточно грубый и безапелляционный. Несмотря на то, что я был секретарь Комитета комсомола, член партии и имел определенные право голоса, было очень обидно, досадно. Но этот удар убедил меня в необходимости все-таки продолжать работу над диссертацией.
Одно из ярких событий этого года — это поездка по линии «Спутника» в Индию и на Шри-Ланку. В те годы это равносильно было полету в Космос. Фантастическая поездка. Первый контакт с Индией, первый контакт с тропиками, начались мечты о путешествиях, о том, что я читал у Жюля Верна и других приключенческих фантастических книгах. Неподражаемая, ярчайшая Калькутта, Дели, Агра, железная нержавеющая Колонна, умопомрачительный Мадрас с запахами, которые сводят с ума, небо на берегу океана. Первую ночь в Мадрасе я провел, не будучи сильно большим романтиком, просто лежа на шезлонге, рядом с океаном, слушая океан, смотря на небо, на Млечный путь, когда я в первый раз увидел в своей жизни, на громадную Луну, в виде лодки, падающие звезды. Потом был еще более фантастический Цейлон с посещением храма Зуба Будды и путешествие к Дому Артура Кларка. Неудивительно, что этот великий фантаст, приехав на Цейлон, так там и остался. И сильнейший ряд из сильнейших его вещей, в частности «Фонтаны Рая» были написаны именно на Цейлоне. Именно оттуда был построен его героями гравитационный лифт к станции на стационарной орбите. Я набрался смелости при не очень хорошем английском, нашел его дом (это было согласно поклонения) виллу. Очень доволен, что я это сделал.
