Да, династия жила закрыто, никто не видел их жизни и отношений, но народу в целом было любопытно, несмотря ни на что, личность монарха была им интересна. К тому же для горожан не было секретом, что их величество хочет смерти сыну степного вождя. И хотя он мог бы попросту казнить его, народ интуитивно усматривал в этом какой-то странный символизм.
Как бы то ни было, самые богатые, кто мог себе позволить поход в Арену Ворона, хотели посмотреть, чем это странное противостояние закончится.
Со стороны арены доносились звуки труб, призывающих зрителей, и отдалённый рёв толпы, предвкушающей зрелище.
Никто не замечал, как под покровом этой повседневной суеты город, словно паутиной, опутывается невидимой сетью.
Никто не видел, как по самым глухим переулкам и задворкам, стараясь держаться в тени, движутся небольшие, но хорошо вооружённые группы людей. Никто не обращал внимания, как на ключевых перекрестках стражников из городского гарнизона сменяют другие «стражники» — с такими же нашивками, но с куда более жёсткими и решительными лицами.
Это были люди Рэда, переодетые в захваченную или заранее пошитую гномами форму. Да, не совсем аутентично и сидит кое-как… Но если не присматриваться, то не бросается в глаза.
Никто не поднимал головы вверх, чтобы увидеть, как на крышах домов, окружающих Арену и королевский дворец, скрытно, как хищные птицы, занимают позиции арбалетчики. Их было немного, но они контролировали все подходы, держа на прицеле каждый вход и выход.
Город был парализован, но ещё не знал об этом. Он был похож на пациента, которому ввели анестезию, но скальпель хирурга ещё не коснулся его плоти.
Мы — я, Рэд, братья-квизы и наш основной штурмовой отряд из пятидесяти лучших бойцов, тоже двигались к Арене.
Но мы не прятались. Мы смешались с толпой. Мы были просто ещё одной группой зажиточных горожан или приезжих наёмников, идущих поглазеть на кровавое представление.
Мы шли неторопливо, стараясь не привлекать внимания, но под нашими плащами была лучшая броня, а на поясах висели мечи и топоры. Каждый из нас был пружиной, сжатой до предела.
Я шёл и чувствовал пульс города. Чувствовал его предвкушение, его жажду хлеба и зрелищ. И я знал, что очень скоро мы дадим ему такое зрелище, которого этот город не видел со дня своего основания.
Мы приближались к эпицентру событий. Все наши отряды уже были на позициях и ждали сигнала. Казармы заблокированы. Мосты перекрыты. Штурмовая группа у тюрьмы готова к броску.
Час «Ч» настал. Механизм переворота был запущен.
Десятки шестерёнок пришли в движение, и теперь остановить их было уже невозможно. Мы вошли в гудящую, потную, ревущую толпу у входа на Арену, и я понял, что пути назад нет.
Игра началась. Ставка в игре — королевство… Ну и наши жизни, тут уж как повезёт.
Пока я, Рэд и наша штурмовая группа растворялись в ревущей толпе у входа на Арену, становясь лишь каплями в море человеческих страстей, в другой части города разворачивался первый акт нашей операции.
Это была одна из самых важных и рискованных частей плана, доверенная отряду «Медведи» — полусотне самых опытных и физически сильных головорезов Оливера Рэда под командованием его лучшего помощника по имени Грохот.
Их целью была городская тюрьма. Я бы даже назвал её местной Бастилией. Мрачное, приземистое здание, служившее не столько местом заключения, сколько местом хранения для живых и мёртвых (хоронили тоже там, на заднем дворе) личных врагов Цербера и заложников — рычагов давления на знать.
Я не видел этого своими глазами, но я представлял всё с кристальной ясностью, словно наблюдал за происходящим на тактической карте в своей голове.
Я сам выбирал маршруты, рассчитывал время, продумывал каждый шаг. Мой «Рой» позволял мне не просто отдавать приказы, но и чувствовать, как они будут исполняться, предвидеть возможные сбои. Сейчас, идя сквозь гул толпы, я мысленно был там, с ними, в тихих переулках, ведущих к этому оплоту страха.
Всё внимание города, вся его нервная энергия были стянуты к Арене. Рёв толпы, звуки горнов, ожидание крови — всё это было нашим лучшим прикрытием. Идеальный отвлекающий манёвр, созданный самим сегодняшним днём.
Знала ли об этом Аная? У меня нет ощущения, что боги всё знают и предвидят.
Но сегодня — пока обыватели и стража глазели на «гладиаторов» (да, они по-прежнему не знают этого слова, но именно оно было ближе всего), настоящая игра шла за их спинами.
Тюрьма стояла в стороне от главных улиц, в лабиринте узких проулков и мрачных дворов. Это было уродливое, массивное здание из того же серого камня, что и большинство казённых построек в Лемезе, с толстыми стенами, узкими, зарешёченными окнами-бойницами и единственным, хорошо укреплённым входом.
