Крепость в миниатюре, которую охраняли два десятка стражников. Однако эти стражники были, мягко говоря, далеко не элита из личной гвардии короля и не лучшие бойцы стражи — полиция Цербера, а заштатные гарнизонные служаки. Ленивые, не слишком мотивированные, привыкшие к тому, что на их памяти тюрьма никому ни никогда не была нужна. Кому в голову придёт ломиться в тюрьму?
Такая точка зрения была их главной слабостью, и я учитывал это при построении плана операции.
Командир Грохот не повёл своих людей напролом.
Это было бы глупо и шумно. Он разделил свой отряд из пятидесяти бойцов на пять групп по десять человек.
Они не шли вместе. Они просачивались к цели, как вода сквозь песок. Они использовали тени домов, мусорные завалы в подворотнях, крыши сараев. Они двигались тихо, как призраки, каждый по своему, заранее определённому маршруту. Одна группа заходила с севера, другая — с юга, третья блокировала единственный переулок, ведущий к задней стене здания.
Основные три группы, включая ту, что должна была изображать приманку, подходили с фронта. Я представлял, как они скользят по улицам, их лица скрыты капюшонами, а оружие прижато к телу под плащами. Они были волками, окружающими сонное стадо овец. Их цель была простой и чёткой: захватить тюрьму максимально быстро и, по возможности, без единого крика, без единого звука набата, который мог бы поднять тревогу в городе раньше времени.
Каждый сэкономленный миг тишины был на вес золота. Он давал другим нашим группам время занять свои позиции у казарм и на мостах. Вся операция была похожа на часовой механизм, и штурм тюрьмы был первой шестерёнкой, которая должна была провернуться идеально, чтобы запустить всё остальное.
Я мысленно (спасибо «Рою» и открывшейся стратегической карте) стоял на крыше соседнего дома, наблюдая за входом в тюрьму. Двадцать стражников. Четверо стоят непосредственно у ворот, остальные слоняются по двору или сидят на крыльце караульного помещения, лениво перебрасываясь шутками и обсуждая возможность поиграть в кости.
Они расслаблены. Главное шоу сегодня на Арене, а здесь — скучная, рутинная служба. Они не ждут нападения. Они — идеальные жертвы.
План по нейтрализации охраны был прост, как всё гениальное, и груб, как удар дубиной по затылку. Разбойники сами предложили его, и он назывался «Пьяная драка».
Из-за угла, шатаясь и горланя похабную песню, вышла первая группа людей Грохота. Десять человек, одетых в простую городскую одежду — портовые грузчики, мелкие ремесленники, пьянчуги. Они не выглядели как угроза. Они выглядели как проблема. Они толкали друг друга, орали, размахивали руками. В центре их «потасовки» был какой-то мнимый долг, который один якобы не вернул другому. Всё это выглядело настолько натурально, что даже я, зная правду, на секунду бы поверил в их искренность.
Сейчас несколько разбойников стали в ключевых точках в роли дозорных, а основная часть затаилась у тюрьмы.
Драка, нарастая в громкости и ожесточении, медленно смещалась прямо ко входу в тюрьму. Стражники сначала наблюдали за этим с ленивым любопытством. Для них это было бесплатное развлечение, вносящее разнообразие в их унылую службу.
— А ну, разошлись, отродье! — наконец рявкнул начальник караула, дородный усатый капрал, которому надоело это представление. — Нашли место для своих разборок! Проваливайте, пока я вас всех в камеры не пересажал!
Почти все «актёры» его пьяно проигнорировали, продолжая свой спектакль с ещё большим рвением, а один даже показал ему оскорбительный жест.
Этого сержант стерпеть уже не мог. Его авторитет был под угрозой. Ругаясь на чём свет стоит, он и ещё с десяток его подчинённых вышли за ворота, чтобы лично разогнать наглую пьяную шваль. Они были раздражены и потеряли бдительность. Вышли со своей укреплённой территории на открытое пространство. Они попались.
В тот самый момент, когда они приблизились к «дерущимся», ловушка захлопнулась. Из боковых переулков, из тёмных подворотен, из-за углов ближайших домов, куда стражники даже не смотрели, бесшумно, как пантеры, выскочили остальные бойцы Грохота.
Всё произошло молниеносно. Прежде чем первый из стражников успел осознать, что происходит, ему сунули в рот кляп и накинули на голову мешок. Прежде чем второй успел схватиться за меч, ему в висок прилетел тяжёлый удар рукоятью кинжала. Никто не использовал лезвия. Только дубинки, кулаки и удушающие захваты. Не было криков, только короткие, хриплые вскрики, мгновенно оборвавшиеся. Бойцы Рэда действовали с отработанной, звериной эффективностью. Они не убивали, а вырубали. Оттаскивали обмякшие тела в тень, связывали и затыкали рты.
Начальник караула, тот самый усатый капрал, оказался самым крепким. Он успел выхватить меч, но Грохот лично шагнул ему навстречу. Сержант замахнулся, но его удар утонул в воздухе. Грохот сделал ложный выпад, полушаг вперёд, в сторону и просто поймал его запястье своей огромной лапищей и дёрнул. Я представил, как вывернулся сустав руки сержанта.
