— Пара десятков проклятых мечей. Превращают владельца в нежить, но на это нужно порядка полугода. Стандартный набор: кровожадность, безумие, вечный голод. Можно очистить, но принести в жертву при процедуре инициации. Несколько гримуаров с ритуалами вызова. Не думаю, что можно призвать кого-то полезного. Бесполезный мусор, если у тебя самого нет крови демона в жилах или ты не безумная девственница. Но вот эта штука… — он указал на небольшой чёрный шар, лежавший на бархатной подушке. — Эта штука интересна. Она поглощает свет и тепло. Абсолютно. Мы пока не знаем, что это, но оно определённо не из мира Гинн. Экспортное.
Я кивнул. Маг, как и многие, доподлинно знал, что до Войны Богов в Гинн было полно чужаков, межмировая торговля и перемещение народов под контролем богов. Мир тогда вообще был раз в десять сильнее и богаче, так что фиговина явно древняя. Круто, что вообще работает. А так… Полезно, чтобы спать.
А насчёт меня… Если у Фомира и проскакивала идея, что я попаданец, то он благоразумно держал её при себе.
Свободен только тот, кто за свою свободу может заплатить
Такой взрослый человек, как Фомир, резонно полагал, что до меня он был магом-изгнанником в розыске у гильдий магов. А сейчас красавец мужчина, капитан армии, под его рукой три десятка инициированных магов, полторы сотни кандидатов, плюс его прикрывает армия Штатгаль. Причём сам он занимает высокое положение и отгребает от меня щедрое жалование, потому что должности в моей армии были не пустым звуком, а «зарплаты» втрое выше, чем в гвардии.
Обеспечивалась такая щедрость, само собой, за счёт бешеной торговли артефактами. Однако это было не всё. Были ещё и драгоценности. Шот был очень успешным поисковиком, а мы обеспечили ему невероятные условия и прикрытие, а в итоге получали потрясающие результаты.
Я перевёл взгляд на горы ящиков, сундуков и просто сваленных в кучу доспехов, ожидавших своей очереди на каталогизацию.
— Интенданты закончили предварительную оценку монетарных активов?
— Да, генерал, — ответил Ластрион, не сводя глаз с дневника. — Только что доложили и отнесли отчёт Вам на стол.
Я вернулся в свой кабинет на складе, по сути, просто стол, отгороженный от основного склада. На столе лежала карта болот, копия штабной с кучей пометок и несколько исписанных листов с рапортами и докладами.
Я развернул тот, что принесли интенданты.
Сводка была весьма и весьма впечатляющей.
Да, процентов шестьдесят артефактов были малоценны или стоили не больше, чем если их сдать кузнецам на металлолом. Но тут же громадными цифрами шли золото, серебро и драгоценные камни.
Это были драгоценности, которые принесли солдаты и которые у них были добровольно-принудительно изъяты.
Да, отдавать хотели не все и не всегда, но после десятка случаев, когда бойцы неизменно умирали при попытке оставить себе опасные находки, моментально разлетелась молва о неосмотрительности подобного действа. У всех бойцов армии Штатгаль на практике появилось осознание того, что со скелетов можно собрать не только золотое колечко, но и любую вроде бы безвредную безделушку, которая тебя, возможно, убьёт. Такие слухи сделали своё дело, тем более что солдат щедро и без обмана премировали за любую находку, которая интересовала Шота, интендантов или магов.
А это был простой и высоколиквидный актив, который можно было превращать в деньги почти по курсу один в одному. То есть, серебряная марка стоила примерно столько же, сколько серебро, из которого она была изготовлена, то же самое касалось и золота. В итоге, гномы оценивали уже добытое золото, серебро и драгоценные камни почти в пятьсот тысяч серебряных марок. Это было примерно, как двадцатилетний бюджет герцогства Мизатерри.
Моя армия из менее чем девяти тысяч каторжан и разбойников за три месяца насобирала сокровищ больше, чем иные короли собрали за всю свою жизнь.
Я откинулся на спинку стула. Пожалуй, так можно играть свою политическую игру.
Собственно, Карл Маркс примерно о чём-то таком и говорил, что война — это форма политики, а политика — это концентрированная экономика. Точные закономерности и связь «экономики-войны-политики» я представлял себе не особенно чётко, но понимал, что чтобы вести свою политическую игру, нужны деньги.
Уже имеющаяся армия позволяла мне не особенно бояться гнева короля или его чиновников, включая даже магов. Ну, после того случая с этим выродком Крицем.
Однако армия требовала финансирования, причём потребляла она финансы в просто фантастическом размере. Так что армию регулярного типа в десять тысяч клинков мог позволить себе только крупный монарх типа Назира Четвёртого, то есть далеко не всякий. Всё же мир вокруг — феодализм, экономика живёт по законам натурального хозяйства, а армии после войны было принято распускать по домам.
В любом случае, при таких деньгах я могу смело забыть про обещанные мне сто тысяч моего гонорара и статус наёмного генерала Маэна. Это просто теряло значение.
