Теперь его глаза достаточно привыкли к яркости этого почти безупречного дня Долин, и он увидел молодого великана, стоящего посреди стада животных, трущихся боками и шлепающих себя хвостами по спине, что, похоже, доставляло им огромное удовольствие. Джек поднялся, посмотрел на бутылку Спиди, в которой остался теперь лишь один глоток, и положил ее в карман. Все это время он не сводил глаз с молодого человека, стоящего к нему спиной.
Он был высок — раза в два выше Джека — и настолько широк в плечах, что те казались непропорциональными его высоте. Длинные засаленные черные волосы свисали по спине до лопаток. Его мышцы перекатывались, когда он пробирался между животными, похожими на карликовых коров. Он гнал их прочь от Джека, в сторону Западной дороги.
Даже сзади было видно, какой он жилистый человек, но что больше всего удивило Джека — это его одежда. Все, кого он встречал в Долинах (включая самого себя), носили туники, камзолы и грубые бриджи.
Этот человек был одет в брезентовый рабочий комбинезон.
Он обернулся, и Джек почувствовал, как страх сковывает все его тело, а в горле растет комок, перекрывая дыхание.
Это был Элрой-оборотень.
Погонщик скота — Элрой-оборотень.
А может, и нет.
Возможно, если бы Джек не обратил на него внимания или сразу убежал, тогда то, что случилось вслед за этим — кинотеатр, сарай, ад «Дома Солнечного Света», — никогда бы не произошло (или, может, все равно произошло, но по другой причине), но он обратил, и ужас приковал его к земле. Он был не более способен двигаться, чем олень, в глаза которому охотник направил луч фонарика.
Когда фигура в комбинезоне приблизилась, Джек подумал:
Голые ступни. Большие и почти плоские пальцы сгруппированы по два и три, но их едва видно сквозь коричневую мохнатую шерсть. «Но это не копыта, как у Элроя, — подумал Джек, — это что-то среднее между заячьей и медвежьей лапой».
Когда расстояние между ним и Джеком сократилось, глаза…
…сверкнули еще ярче, словно глаза затравленного охотниками волка, налетевшего на флажки. Цвет их изменился на красновато-коричневый. Но тут Джек заметил, что улыбка на его лице остается такой же доброй и дружелюбной, и понял сразу две вещи.
Первое — в этом существе нет никакой злобы, просто ни капельки.
И второе — оно медлительное. Не слабое (возможно!), но медлительное.
— Волк! — крикнул большой волосатый парень, улыбаясь во весь рот.
У него был длинный розовый язык, покрытый темными пятнами, и Джек понял, что волк — именно тот зверь, на которого похож этот парень. Не козел, а волк. Он надеялся, что не ошибся в дружелюбности существа.
— Волк! Волк! — Существо протянуло руку, и Джек увидел, что его руки тоже покрыты шерстью, только светлее и пышнее — можно даже сказать, симпатичнее. Особенно буйно она росла на пальцах, где была уже совсем белой — как пятно на лбу у лошади.
Вспомнив слова дяди Томми, что нельзя отводить протянутую руку даже своего злейшего врага («Ты можешь убить его потом, если будет нужно, но сначала ты должен пожать ему руку», — говорил дядя Томми), Джек осторожно протянул руку в ответ, думая, что не удивится, если она тут же будет сломана… или откушена.
— Волк! Волк! Давай познакомимся! Пожмем друг другу руки! Прямо здесь и прямо сейчас! — кричал человек в комбинезоне. — Прямо здесь и прямо сейчас! Старый добрый Волк, черт бы его побрал! Прямо здесь и прямо сейчас!
Несмотря на эту взбалмошность, рукопожатие Волка было достаточно аккуратным, к тому же смягченным пышной растительностью.
