Талисман полностью

Фергюссон спрашивал, не хочет ли он заработать десять долларов.

Даррент увеличил сумму до двадцати. Лайт низким, гулким голосом, который при этом срывался и дрожал, предложил пятьдесят. У него всегда лежат пятьдесят долларов в левом ботинке, сказал он, и он очень хочет отдать их Льюису Фаррену. Есть очень хорошее тихое место, куда они могут пойти. Недалеко, около Рэндольфа. Пустой амбар.

Джек не находил никакой взаимосвязи между постоянным ростом суммы, предлагаемой Лайтом в различных его перерождениях, и теми изменениями, которые производили над ним его приключения. Он не был замкнутым по натуре и проявлял довольно небольшой интерес к самоанализу.

Он достаточно быстро понял, как следует вести себя с людьми типа Эмори У. Лайта. Первая встреча с ним, когда Лайта звали Томом Фергюссоном, научила его, что храбрость должна быть осторожной. Когда Фергюссон положил ему руку на плечо, Джек, не задумываясь, шутливым тоном дал ответ: «Нет, спасибо, сэр. Я не голубой. Я предпочитаю женский пол».

Он попадал на таких людей и раньше, в особенности в кинотеатрах. Однажды в Северном Голливуде продавец в магазине мужской одежды предложил ему зайти в примерочную (и когда Джек ответил: «Нет, спасибо, сэр», продавец сказал: «Ну ладно. Примерь вот эту куртку»).

С этими неприятностями симпатичный двенадцатилетний мальчик в Лос-Анджелесе легко учится справляться таким же образом, как хорошенькая женщина справляется с попытками изнасиловать ее в метро. Постепенно это перестает портить вам настроение на весь день. Осторожные предложения вроде того, что сделал Фергюссон, — это куда меньшее зло, чем внезапное нападение сзади.

Фергюссон задохнулся в негодующем вопле и резко затормозил, оставляя сорок ярдов резины за колесами своего «понтиака» и поднимая в воздух облако дорожной пыли.

— Кого ты назвал голубым? — воскликнул он. — Кого ты назвал голубым? Я не голубой! Бог ты мой, подбираешь мальчишку на дороге, чтобы он обозвал тебя голубым!

Джек смотрел на него открыв рот. Не готовый к резкой остановке, он ударился головой о панель. Фергюссон, еще секунду назад смотревший на него своими влажными карими глазами, теперь, казалось, был готов его убить.

— Пошел вон! — кричал Фергюссон. — Это ты голубой, а не я! Пошел вон, маленький гомик! Вон! У меня жена! У меня дети! Возможно, у меня дети по всей Новой Англии! Я не голубой! Ты голубой, а не я! ВОН ИЗ МОЕЙ МАШИНЫ!

Еще более перепуганный, чем при встрече с Осмондом, Джек выполнил его требование. Фергюссон рванул с места, осыпая его потоками гравия. Джек прислонился к каменной стене и тихо, глупо захихикал. Смешки превратились в непрерывный истерический смех, и Джек решил, что пришло время «воспитывать благоразумие». И продолжать это делать нужно по крайней мере до тех пор, пока он не вернется домой. «Любая серьезная проблема воспитывает благоразумие», — сказал как-то отец. Морган поспешно согласился, но Джек тогда не обратил внимания.

Его БЛАГОРАЗУМИЕ хорошо сработало с Бобом Даррентом, и у него не было никаких причин считать, что оно не сработало с Эмори Лайтом… Он был простужен, из носа текло. Он надеялся, что Лайт подберет его и увезет отсюда. Стоя в тени деревьев, Джек мог видеть его, ходящего взад-вперед, засунув руки в карманы и сверкая своей лысиной под серым, предгрозовым небом. Из-за поворота выкатывались тяжелые грузовики, наполняя воздух запахом дизельного топлива и выхлопных газов. Леса кругом были замусорены так же, как и все другие леса, находящиеся на границе двух штатов. Разбитые бутылки. Пустые коробки. Смятые банки из-под пепси с вдавленными внутрь язычками. Разорванные брезентовые брюки с торчащим из ширинки санитарным пакетом. Презерватив на сломанной ветке. Кирпичные стены сортира исписаны множеством претендующих на остроумие замечаний. Почти все из них можно было отнести к Эмори У. Лайту: «Предоставляю лучшую работу на свете. Жду каждый день в четыре часа» или «Поцелуй меня в задницу», и ниже какой-то веселый поэт написал: «Я хочу, чтоб все… разом кончили мне в рожу».

Я соскучился по Долинам, подумал Джек, и это было совсем неудивительно. Он находился на шоссе № 70, где-то на западной окраине Огайо: стоял, кутаясь в засаленный свитер, купленный в комиссионном магазине за полтора доллара, и ожидая большого лысого человека, чтобы запрыгнуть на его лошадь и поскакать.

БЛАГОРАЗУМИЕ Джека выражалось просто: не спорить с большим лысым человеком, у которого большие, сильные руки.

Джек вздохнул с облегчением. Выражение полустраха-полуотвращения появилось на большом потном лице Эмори Лайта. Он вернулся к машине, сел в нее и так резко дал задний ход, что едва не врезался в проезжающий мимо грузовик. (Раздался громкий рев клаксона, водитель грузовика, высовываясь из кабины, погрозил Лайту.)