Талисман полностью

Джек надел новую грубую одежду. Каждый из черных квадратных ботинок весил несколько фунтов. С большим трудом ему удалось уговорить Волка надеть форму «Дома Солнечного Света». Затем они улеглись. Джек услышал, как Волк захрапел, и спустя некоторое время задремал сам.

Ему приснилась мама, ее окутывала непроницаемая мгла. Мама звала его на помощь. Звала спасти ее.

В пять часов в дальнем конце коридора задребезжал электрический звонок. Волк приподнялся и боднул металлическую сетку верхней койки, чтобы разбудить Джека.

Звонок прекратился секунд через пятнадцать, Волк окончательно встал.

Пошатываясь, он направился в угол комнаты, обхватив голову руками.

— Это — плохое место, Джек! — завыл он. — Плохое место, прямо здесь и прямо сейчас! Мы должны выбраться отсюда! Должны выбраться! ПРЯМО ЗДЕСЬ И ПРЯМО СЕЙЧАС!

Он ударил кулаком по стене.

— Заткнись, ты, чучело!

С другой стороны раздалось громкое, издевательское ржание.

— Теперь вы получите немного солнечного света в ваши души! И это большое огородное пугало скоро будет светиться изнутри!

Снова злорадное хихиканье, больше похожее на истерический вопль.

— Плохое место, Джек! Волк! Джейсон! Плохое! Плохое! Плохое!

Вдоль всего коридора открывались двери. Джек услышал шарканье множества ног, обутых в грубые форменные ботинки «Дома Солнечного Света».

Джек с трудом заставил себя спрыгнуть с кровати. Чувство реальности медленно возвращалось к нему, он еще не проснулся, но уже и не спал. Ему казалось, что воздух вокруг превратился в малиновый сироп… или кисель, так тяжело давался каждый шаг.

Он так устал… очень устал.

— Волк, — сказал он. — Волк, перестань.

— Не могу, Джеки, — хныкал Волк. Он все еще держался руками за голову, словно боясь, что она лопнет.

— Ты должен, Волк.

— Не могу, Джеки, — заскулил Волк. — Плохое место! Плохие запахи!

Из коридора кто-то, Джек предположил, что Гек Баст, крикнул:

— Все на исповедь!

— Все на исповедь! — отозвался кто-то еще, а затем к этим двум присоединилось множество голосов: «Все на исповедь! Все на исповедь! Все на исповедь!» Было похоже, что все они болеют за футбольную команду со странным названием.

— Если мы хотим унести отсюда ноги живыми и невредимыми, мы должны вести себя спокойно и быть послушными.

— Не могу, Джеки! Не могу быть спокойным! Не могу быть послушным! Плохие…

Их дверь должна была открыться с минуты на минуту, впустив в комнату Баста или Зингера… а может, и того, и другого. Они не шли «на исповедь», что бы здесь под этим ни подразумевалось, и, пока новичкам в «Доме Солнечного Света» позволялись некоторые вольности во время их «карантинного периода», Джек решил, что их шансы на побег намного возрастут, если они как можно более тесно смешаются с общей массой… как только смогут. С Волком это предприятие не обещало быть легким.

«Господи! Прости меня, друг, это я втянул тебя в эту историю, — думал Джек. — Но что случилось, то случилось. И теперь я должен найти выход из создавшегося положения, придумать, как нам отсюда убежать. А если я временами слишком строг с тобой, то это для твоей же пользы…»

Он подумал и добавил мысленно: «Я надеюсь».

— Волк, — прошептал Джек. — Ты хочешь, чтобы Зингер снова меня побил?

— Нет, Джек. Нет…

— Тогда лучше иди со мной в коридор, — сказал Джек. — Ты должен помнить, что из-за любого твоего слова или поступка Баст и Зингер могут меня сильно побить. Зингер свалил меня на пол, потому что твоя дурья…

— Кто-нибудь может и его свалить на пол, — сказал Волк; его голос звучал мягко и кротко, но в сузившихся глазах вспыхнул ярко-оранжевый огонь. На мгновение Джек увидел, как сверкнули зубы у него во рту, но не потому, что Волк улыбался, — казалось, его зубы начали расти.

— Никогда больше не думай об этом, — строго сказал Джек. — Этим ты никому не сделаешь лучше.

— Джек, но я не могу…

— А ты пытался? — спросил Джек и бросил еще один быстрый взгляд на дверь.

— Я попытаюсь, — дрожащим голосом сказал Волк. На его глазах выступили слезы.

Коридор, вероятно, должен был освещаться светом вечернего солнца, но этого не было. На окнах в обоих его концах стояло что-то вроде светофильтров. Мальчики могли выглядывать наружу, ловить там настоящий солнечный свет, но сам этот свет не мог проникать внутрь. Он, казалось, умирал на подоконниках этих высоких окон.

У двадцати дверей стояло сорок мальчиков. Волк и Джек сильно запоздали со своим появлением, но их отсутствие не было замечено. Зингер, Баст и еще двое мальчиков нашли кого-то другого, на ком можно было потренировать глотки и кулаки, и не удосужились проверить присутствие всех остальных.

Их жертвой стал щуплый мальчик лет пятнадцати, в очках и с узким подбородком. Он стоял с виноватым выражением на лице, опустив голову и разглядывая свои черные ботинки. Штанов на нем не было. Трусов тоже.

— Ты прекратил или нет? — спрашивал Зингер.

— Я…