Их ждал сюрприз. Все подземное пространство «Дома», а оно было немалым, оказалось оборудованным под современную часовню. Воздух здесь был просто прекрасным, не слишком теплым и не слишком холодным. И свежим. Джек услышал поблизости знакомый шорох кондиционеров. В зале стояло пять рядов длинных скамеек со спинками, их разделял широкий проход, ведущий к высокому помосту с аналоем и простым деревянным распятием, подвешенным к потолку на красной шелковой нити.
Где-то играл орган.
Мальчики тихо уселись на скамейки. За аналоем стоял большой профессиональный микрофон с круглой черной заглушкой. Джек часто бывал в студиях звукозаписи вместе с мамой. Там он обычно читал книжки или делал домашние задания, в то время как она давала телевизионные интервью или участвовала в какой-нибудь передаче, и он знал, что такие заглушки не дают микрофону «заводиться». Ему показалось странным увидеть подобную вещь в часовне церковного «Дома» для беспризорных детей. С двух сторон аналоя стояло по кинокамере: одна — чтобы снимать Преподобного Гарднера в профиль справа, другая — с левого бока. Ни одна из них не заработала в этот вечер. Стены были завешены тяжелыми бордовыми занавесями. Справа они были сплошными. Слева — разделены стеклянным прямоугольником. Джек увидел, как Кейси подошел к многоканальному микшерному пульту и правой рукой вывел громкость на магнитофоне, затем взял с пульта наушники и надел их.
Джек взглянул вверх и увидел массивные деревянные балки, выполненные в форме арок. Между ними проглядывали белые пористые плиты… Звукоизоляция. Место выглядело как церковь, но одновременно являлось телевизионной и радиостудией. Джек неожиданно вспомнил о Джимми Сваггерте, Рексе Хамберде, Джеке Ван Аймпе.
«Люди, положите руку на телевизор — и вы сразу
Джек почувствовал, что едва удерживается от смеха.
Маленькая дверь слева от возвышения приоткрылась, и вошел Преподобный Гарднер. Он был одет во все белое, от головы до пят. Джек увидел выражение от простого восхищения до воистину религиозного поклонения на лицах многих мальчиков, и ему снова пришлось сдерживать накатившую волну смеха. Вид человека в белом, приближающегося к аналою, напомнил ему старые телесериалы, которые он часто смотрел в детстве.
Он подумал, что Преподобный Гарднер похож на Человека Радости.
Волк повернулся к нему и прошептал на ухо:
— Что случилось, Джек? От тебя пахнет весельем…
Джек так сильно фыркнул, что на руке, которой он прикрывал рот, появилось красное пятно.
Преподобный Гарднер переворачивал страницы большой Библии на аналое и, очевидно, никак не мог найти нужное место. Джек увидел полное бугристое лицо Баста, узкое злобное лицо Зингера и быстро пришел в себя.
Кейси сидел в стеклянной будке, наблюдая за действиями Гарднера. И как только Гарднер оторвал лицо от Библии и поднял задумчивые, туманные глаза на аудиторию, Гек врубил питание. Катушки на большом магнитофоне завращались.
сказал Преподобный Гарднер. Его голос прозвучал глубоко и музыкально.
Преподобный Гарднер закрыл Библию.
— Бог, — сказал он, — благословляет нас на чтение Его Священного слова.
Он долго-долго смотрел на свои руки. Катушки на магнитофоне в стеклянной будке продолжали вращаться. Затем он снова поднял глаза, и Джек услышал где-то в глубине своего сознания, как кричит этот человек: «Случайно, не королевский? Только не говори мне, что ты перевернул целый фургон с королевским элем! Ты, хрен собачий! Ты мне это хочешь сказать? Дерьмоооо!!!!»
Преподобный Гарднер внимательно изучал своих юных прихожан. Их лица были обращены на него — круглые лица, длинные лица, прыщавые лица, лица, покрытые густым румянцем, сияющие, открытые и любящие.
— Что это значит, мальчики? Как вы понимаете эти слова? Вы понимаете эту добрую, наполненную любовью песню?
«Нет», — сказали их лица, сияющие и открытые, чистые и красивые, румяные и прыщавые.
«Нет, не понимаем. Мы закончили только пять классов, мы бродили по дорогам, мы были в беде. Расскажи нам… расскажи нам… расскажи нам…»
Внезапно Гарднер заорал в микрофон:
— Это значит: НЕ ГНЕВИТЕ ЕГО!!!
Волк вздрогнул и тихо завыл.
