Талисман полностью

— Единственное, что я понимаю, сынок, — у тебя навязчивая идея насчет того, что ты убийца. Может быть, несколько человек сейчас умерли от сердечного приступа, пока мы тут разговариваем с тобой. Ты что же, тоже будешь думать, что виновен в их смерти? «О, посмотрите, я убил этого человека, когда стоял, или шел, или думал; о, горе, о, несчааастье, о, судьбааа… о, то… о, се…»

Слепой негр рассмеялся, очень довольный своей шуткой.

— Спиди…

— Здесь нет никаких Спиди, — прервал его негр и обнажил желтые зубы в самодовольной улыбке. — Я удивляюсь, как быстро некоторые люди берут на себя вину за то, чего не совершали. Может, ты от кого-то бежишь? Может, за тобой кто-то несется по пятам?

Се.

— Или, может, ты слегка того?

То.

Остроумное замечание заставило Джека улыбнуться.

— Кто-то охотится за тобой? Кто-то, готовый на все?

И то и се.

Слепой музыкант отложил гитару (а в это время в полицейской машине два фараона спорили о том, кому придется дотрагиваться до старого Снежка, если он не полезет в машину по доброй воле).

— Может, горе, а может, судьба, может, то, а может, се. — Он снова рассмеялся, будто страхи Джека были самой смешной вещью, которую он когда-либо слышал.

— Но я не знаю, что может случиться, если я…

— Никто не знает, что может случиться, если они что-либо сделают, верно? — Негр, который мог быть, а мог и не быть Спиди Паркером, прервался на секунду. — Нет. Никто не знает. А если ты боишься этого, то ты должен весь день находиться дома и никуда носа не показывать! Я не знаю твоих проблем, мальчик. И не хочу их знать. Можно сойти с ума, говоря об этих землетрясениях, и вообще. Но за то, что ты помог мне собрать монеты и не утащил ни одной — я считал каждый «дзинь-дзинь», так что я знаю, — я дам тебе один совет. Есть некоторые вещи, в которых никто не может помочь. Временами люди умирают оттого, что кто-то делает что-то… вернее, кто-то не делает чего-то. Очень много людей умирают из-за этого. Понимаешь, к чему я клоню, сынок?

Грязные солнечные очки «смотрели» прямо на него.

Джек почувствовал глубокое облегчение. Конечно, он понимал. Слепой негр говорил о бездействии. Есть ли разница между бездействием и преступлением?

И было ли преступление, был ли криминал в том случае?

Криминал был пять минут назад, когда ему велели уносить свою задницу домой.

— Может случиться, — продолжал слепой, — что некоторые вещи прогневят Бога, как говорила моя мама и, может быть, говорила твоя, если она христианка. Может случиться, если мы будем думать одно, а делать — другое. Библия говорит обо всем, даже об ужасных вещах, способных прогневить Господа. Ты со мной согласен, мальчик?

— Я не знаю, — честно признался Джек.

Все смешалось в его голове. Стоило ему закрыть глаза, и он видел телефон, срывающийся со стены и висящий на проводах, как котенок, запутавшийся в гардине.

— Похоже, ты недавно выпил?

— Что? — спросил ошеломленный Джек и подумал: Я предположил, что Спиди похож на Джона Харта, и этот человек начал играть блюз Джона Харта… а сейчас он говорит о колдовском зелье. Он очень осторожен, но, клянусь, все, о чем он говорит, — было или еще будет!

— Ты умеешь читать мысли? — тихо спросил Джек. — Ты умеешь? Ты научился этому в Долинах, Спиди?

— Не знаю ничего о чтении мыслей, — сказал слепой, — но за много лет мои уши и нос научились заменять глаза. Я чувствую запах вина от тебя, сынок. Чувствую его вокруг тебя. Такое впечатление, будто ты мыл волосы вином! Ха-ха-ха!

На Джека навалилось странное ощущение вины — то, что он всегда чувствовал в детстве, когда отец или мать заставали его за каким-нибудь неприглядным занятием. Но тогда он был младше. Намного младше. А сейчас… Ведь он только прикоснулся — не более того — к почти пустой бутылке с тех пор, как перенесся в этот мир. И даже это короткое прикосновение наполнило его страхом — благоговейным страхом, — каким наполнялись сердца европейцев в четырнадцатом веке при виде солнечного затмения или святых мощей. Это — волшебство. Могущественное волшебство. И временами оно убивало людей.

— Я не пил, правда, — проговорил он наконец. — То, что было, уже почти прошло. Я… я… даже не люблю его! — Желудок начал нервно подергиваться; Джек испугался, что его снова стошнит. — Но мне нужно еще… эта уже почти закончилась…

— Нужно еще выпивки? Боже! Мальчику твоего возраста? — Слепой рассмеялся и сделал однозначный жест рукой — мизинец и большой палец растопырены, остальные прижаты в ладони. — Какого черта! Тебе не нужно этого! Ни один мальчик не нуждается в этом яде, чтобы путешествовать.

— Но…

— Подойди поближе. Я спою песню, чтобы утешить тебя. Послушай…