– К сожалению, нет, мадемуазель Клэр. Своей матери я не знал. Более того, лишь мечтал услышать хотя бы слово из её уст.
Сердитость тут же исчезла с её лица. Клэр продолжала выжимать и развешивать на дереве его вещи, больше не упрекая Мишеля в необдуманности его действий. Мишель не винил её в незнании. Заметив, как бережно она заботится о его вещах, он поправил кончиками пальцев свои влажные усы и медленной поступью стал приближаться к ней. Клэр пошла ему навстречу, снимая со своих плеч шерстяной платок.
– Вот, – прикрывая его тело куском ткани, сказала она. – Обернитесь им, чтобы согреться.
– А если я не чувствую холода?
– Тогда вы врун, потому что я вижу, как ваше тело покрылось гусиной кожей.
– На самом деле я действительно не ощущаю осенней прохлады. И меня греет отнюдь не ваш любезно дарованный шарф.
– А что же? – на сей раз Клэр осознанно не отводила от него своего взгляда. Всё сильнее чувствуя его тёплое дыхание у своих щёк, она медленно утопала в ярко-синих глазах, которые настойчиво смотрели на неё сверху вниз.
– Ваше присутствие, – его руки осторожно прикоснулись к её талии, и через долю секунды Клэр оказалась в его объятиях, точно так же, как в день их дуэли.
Ее сердце колотилось в груди так сильно, что Мишель чувствовал каждый его толчок.
– Мне следует просить разрешения поцеловать вас. – отчётливо, почти шёпотом спросил Мишель. Клэр не дала ответа, но, закрыв глаза, стала неторопливо тянуться навстречу. Она окончательно потерялась в себе и своих ощущениях в момент, когда его аккуратные усы заскользили вдоль её губ. Руки Клэр утонули в чёрных шелковистых волосах Мишеля, нежно перебирая их.
В гуще осенней листвы Мишель и Клэр находились в полном погружении друг в друга. Первый поцелуй… Как внезапно и волнительно он происходит. Бабушка Элжира не раз говорила Клэр, что по первому поцелую можно сразу же понять свои чувства к человеку.
Совершая неловкие движения губами, полностью доверившись Мишелю, Клэр не переставала ощущать лёгкую дрожь в своих пальцах. Их поцелуй напоминал жажду после длительной засухи. Чем больше они сливались друг с другом, тем сильнее становилось желание продолжать ещё. Мишель обнял её своими сильными руками, и несвойственное ему спокойствие окутало его вместе со сладким запахом её рыжих волнистых волос. Захлёбываясь дыханием друг друга, от недостатка воздуха в лёгких они остановились и, не говоря ни слова, застыли на месте.
– Боюсь, Мари беспокоится о вас, – внезапно сказал Мишель, с трудом оторвав губы от лица Клэр.
– Наверное, вы правы.
Пешком, ведя коней подле себя, они дошли до особняка, на пороге которого Клэр ждала Мари. Провожая уезжающего Мишеля, Клэр долго смотрела, как его силуэт исчезает в закате, прокручивая в голове их касания, озеро, берёзы, всё то, что сблизило и свело их навсегда.
Желая кричать о своём счастье всему миру, Клэр тут же рассказала Марии о том, что произошло между ней и Мишелем.
– Ах, душечка, это прекрасно. Как по мне, нет ничего светлее и священнее, чем чувство настоящей любви. Очень жаль, что большая часть общества этому чувству предпочитает деньги, статус и власть. Когда происходят перемены и от горя душу раздирает на куски, ничего, кроме настоящей, искренней любви, не поможет тебе остаться человеком. Любить без причины так просто, но почему-то мы зачастую начинаем всё усложнять. Ищем подвох в словах наших возлюбленных, сомневаемся, ревнуем. И, в конце концов, нас губит не любовь, а собственные предубеждение и гордыня. Мишель – хороший, благородный человек, в его чести и достоинстве я ни на секунду не сомневаюсь, однако узнай его немного лучше, прежде чем падать в его объятия. Иначе велика вероятность, что твои собственные мысли разрушат эту любовь.
– Я никогда прежде не испытывала таких чувств… Мне всегда казалось, что любить я не в силах. Спасибо, Мари, за всё, – Клэр обняла худенькие плечи Мари Милановой и, не обращая внимания на её лёгкое смущение, почувствовала ответные поглаживания рукой по плечам и спине.
