Воодушевившись событиями минувшего дня, Клэр, пролежав около часа в кровати в безуспешных попытках уснуть, встала и принялась неторопливо расхаживать по комнате. Свеча медленно таяла в бронзовом подсвечнике на столе, отбрасывая на стены и потолок длинные тени. Стоящее в углу комнаты зеркало заставило Клэр замереть. Остановившись напротив него, она стала рассматривать себя, восхищаясь красотой и женственностью своей фигуры. Непонятно почему, но ей захотелось увидеть себя обнажённой. Медленными движениями она опускала кружевные бретели своего ночного белого платья, воображая, что кто-то посторонний тайком наблюдает за нею. Представив, что их отношения с Мишелем рано или поздно могут привести к этому моменту, Клэр начала нежно водить ладонью по плечам, шее и груди, не сводя со своего отражения глаз. Как же ей хотелось, чтобы этот миг настал раньше, чем она снова проснётся в своём мире. Она принялась целовать мягкую кожу своих рук, всё так же представляя его губы вместо своих. Клэр задумалась о своих странных желаниях, которые до сих пор были для неё под запретом.
Её фантазии прервал резкий стук в дверь. Испугавшись, что это пришла Мари пожелать ей доброй ночи, Клэр в спешке принялась натягивать на себя рубаху. Неразборчивый голос за дверью вынудил Клэр как можно быстрее ответить. Прикрываясь шалью, она отворила дверь и увидела перед собой невзрачную служанку, протягивающую ей небольшое письмо.
– Письмо от господина Равнина? – спросила Клэр с надеждой, принимая из её рук жёлтый конвертик.
– Нет, мадемуазель. Сами прочтите, – не сказав больше ни слова, девушка поспешила уйти. Клэр развернула бумагу и сразу же поняла, что письмо не от Мишеля, так как почерк был совершенно иным. Недостаточная освещённость комнаты не позволяла ей разглядеть написанное. Подойдя ближе к источнику света, она наконец приступила к чтению.
Потеряв дар речи, перечитывая снова и снова посвящённые ей строчки, Клэр оставалась неподвижной посреди темнеющей комнаты. Пугаясь, что, сама того не желая, она сделалась причиной тоски и разбитого сердца, Клэр полночи не могла уснуть, испытывая презрение к самой себе и думая о Петре.
Утро встретило Клэр розово-оранжевыми лучами и пением птиц, которое нескончаемым эхом доносилось даже до самых отдалённых комнат в доме. Сегодня она выглядела вялой и уставшей, о чём не раз ей сказали Мари и Майя, интересуясь её самочувствием. Красные, через силу открытые глаза выдавали бессонную ночь, о которой Клэр никому не рассказала. После унылого завтрака она решила погулять в саду и подышать свежим воздухом.
Блуждая среди хорошо знакомых и так полюбившихся розовых кустов, Клэр решила более не страдать о Петре, а при первой встрече поговорить с ним. Убеждая себя, что в том нет её вины, она с трудом смогла отвлечь себя мыслями о поцелуе с Мишелем.
«Какая я глупая! – упрекала она себя, пытаясь вспомнить вкус его губ. – Как можно вот так запросто влюбиться в человека, с которым не сегодня, так завтра велика вероятность навсегда расстаться? Невероятно… Ну почему? Почему…»
