– Не такого ответа я право ждала от вас. – говорила, лишённая чувств Анна Павловна, со слегка намокшими глазами. – Что вы имели в виду, когда сказали, что нет знати? Это невозможно, ведь за всю историю нашего государства не было века, в котором не существовало бы высшее общество.
– В начале двадцатого столетия ваш потомок, последний русский царь, отречётся от престола и через какое-то время крестьянский рабочий класс завладеет управлением нашего государства. Будет страшная война, в которой врагом нашей страны будет не Франция, не Пруссия и не Турция, а русский народ. Братья против братьев воевать пойдут, а сыны против отцов своих. И после война будет, но уже с другим государством. В той войне даже женщины свои семьи защищать пойдут на ровне с мужчинами.
– Хватит! Достаточно страстей. – Миловидное лицо Анны в мгновение сделалось опечаленным. Слегка дрожащими руками она обняла свою талию, и отвернувшись от Клэр, чтобы не показывать свои слёзы, суетно заходила по саду.
– Прошу, простите меня если огорчила. – с сожалением пыталась успокоить её Клэр, оставаясь стоять в стороне.
– Пустое. Просто, по правде сказать, я была не готова к такому исходу. Один Бог ведает, зачем в таком случае мы воюем с этой европейской чумой.
– Вы говорите о Наполеоне?
– Да, про кого же ещё. Пару лет назад этот бесчестный страшный человек осмелился просить у Александра моей руки. Ему казалось, что это весьма выгодный союз, несмотря на то, что я была совсем ребёнком. Как чудовищно!
– Кажется, кое-что всё же, остаётся неизменным… – Клэр поймала на себе опухшие от слёз глаза Анны и тут же поспешила продолжить. – Браки по расчёту.
– Лучше бы неизменной оставалась любовь.
– Любовь? Я думаю её в моём мире не стало. Точнее сказать она обесценилась. «Люблю» говорят каждому знакомому или домашнему питомцу. Любовь из возвышенного чувства превратилась, лишь в слово и со временем опустело. Я часто слышала от приятелей, как они «любят конфеты», «любят танцы» и прочее в таком же духе.
– Дорогая Клэр, неужели вы думаете, что в нашем мире это не так? – Клэр изогнула брови в дугу и с удивлением приготовилась слушать Анну. – Будучи натурой нежной и влюбчивой, я, как и вы ни разу не видела настоящую любовь. Моя судьба предопределена и любовь для меня, это большая роскошь. Браки заключаются в основном из-за связей и денег, редко когда по взаимным чувствам.
– Видимо, наши миры не такие уж и разные. – с сожалением сказала Клэр. Анна угрюмо поникла головой, свесив свои локоны вниз.
– Я благодарна, вам за честность. Прошу меня простить, если отняла много времени.
Анна Павловна и Клэр любезно распрощались, с нежностью приобняв друг друга, после чего разошлись в разные стороны.
Клэр впервые за долгое время прогуливалась по коридорам дворца без своего молчаливого надзирателя. Чувство собственной свободы, вот чего ей действительно не хватало. Имея при себе уже некий багаж знаний, Клэр начинало казаться, что она набирает необходимую ей уверенность для жизни при дворе.
Неторопливо она нашла дорогу к своей спальне и уже практически оказалась внутри, как резко остановилась, заострив своё внимание на небольшом белом конверте, который лежал на полу. Прежде чем поднять его, она оглянулась по сторонам, и не увидев в пустых коридорах ничего необычного, взяла письмо в руки, заперев за собой дверь.
Скользнула первая мысль. «Верно это письмо от императора», но тут же недолгое размышление дало понять, что это не так. Клэр аккуратно вскрыла конверт и, вмиг заприметив знакомый почерк, почувствовала, как задрожали её руки.
«Дорогая Клэр. Я знаю, что поступил бесчестно по отношению к вам и чувство вины не покидает меня до сих пор.
Как мог я не верить в правдивость ваших слов. Чудовищными и гадкими словами стоит описать моё предательство. Ваше доверие почти погубило вас, и продолжает терзать меня до сей поры. Я день и ночь проклинаю себя и ищу смерти в бою, но вот только не нашлось пока той зловещей пули для моей груди.
Уверяю, что так же как и вы я стал жертвой обмана, ведь мне дали слово, что вы будете невредимы. Я припадал к вашим холодным рукам, пока вы лежали без чувств и бесконечно молился за вас.
Сейчас я нахожусь вблизи Франции. Солдаты Наполеона ведут боевые действия, продолжая наглым образом принуждать правителей и их подданных присягать ему на верность. Грядёт война, милая Клэр.
Надеюсь, что господь пощадил вашу юную, чистую душу, сохранив вам жизнь. Взамен я готов предоставить ему свою.
Живите в счастии, и да хранит вас Бог.
Вечно Ваш.
Мишель Равнин.»
Оглушающая тишина заполонила комнату. Лицо Клэр побледнело, и лишь дёргающиеся из стороны в сторону зрачки, выдавали признаки жизни. Пальцы безжалостно мяли бумагу, в то время как руки обессиленно лежали на коленях. Ощущение страха и вины, взяло верх над разумом и чувствами, а в голове мешались мысли о том, почему до сих пор он считает её умирающей.
