– Возможно, в глубине души вы и хотите, чтобы это было правдой? Чтобы жить дальше без чувства сожаления, обвиняя его во всём. Но нет… Он действительно любил вас. – сказав это Александр, отвёл взгляд на большие часы, стоявшие в углу и обходя Клэр, направился к двери.
– Ваше Величество?
– На сегодня хватит с вас уроков. Вы можете идти. И да, запомните одну истину, мадмуазель… Все люди – мерзавцы! Я не верю никому, и вам советую того же.
По дороге в свою комнату, Клэр ещё некоторое время приходила в себя от разговора с императором. Её омрачённое лицо, как никогда, казалось злым и задумчивым. Молчаливый юноша, следовавший за ней, не сводил беспокойных глаз с ее обессиленного силуэта.
Проходя, как обычно, через череду комнат и коридоров, Клэр на секунду замедлила свой шаг, невольно приковав взгляд к молодой женщине в жемчужном платье. Она сидела на софе в окружении знакомых Клэр дам, и легко что-то показывала рукой за непринуждённой беседой. Клэр остановилась, тем самым привлекая к себе внимание ангелоподобной красавицы. Розовый румянец, золотые вьющиеся волосы, жемчужная тиара на голове и пронзительный взгляд голубых глаз. В мгновение Клэр забыла обо всём на свете.
Все три дамы обратили на Клэр своё внимание, но лишь у одной из них, той что была подобна греческой богине, выражение глаз не излучало ничего, кроме неприязни. Женщины замолчали и брезгливо осмотрели Клэр. Это была первая встреча императрицы Елизаветы Алексеевны и Клэр, за всё время её жизни во дворце.
Клэр практически сразу догадалась, что смотрящие на неё глаза, это глаза ревнивой жены. Как ещё можно объяснить нежелание говорить с ней, если только не ревностью к дорогому супругу, с которым у императрицы и так были нездоровые отношения.
В эту минуту Клэр на себе ощутила силу слухов и сплетен, поскольку сама стала объектом таковых. Презрение к самой себе не давало ей покоя даже после того, как она укрылась от осуждающих глаз в своей комнате.
Рухнув на кровать в прогулочном платье, она всецело отдалась своим размышлениям. Вопреки тоске по Мишелю, ей вспомнился поцелуй с Франсуа. Несмотря на всю искренность чувств, после того случая в саду, они оба делали вид, словно ничего не произошло. Франц говорил с Клэр лишь как учитель с учеником, а она, в свою очередь, стыдливо и коротко отвечала на его вопросы в рамках занятий.
Однажды Клэр поймала себя на мысли, что Франсуа стал слишком холоден и безразличен к ней, отчего её интерес к нему стал только возрастать. Она лежала на застеленном одеяле и всё думала о нём, наперекор своей скорби, ощущая раздражение только от возможности помышлять об этом.
– Я слишком часто страдаю от собственной морали. Всё время ставить мнение окружающих выше собственного и бояться стороннего осуждения… Даже не знаю праведник я или глупец, обрекающий себя на душевную каторгу. – Тихо проговорила Клэр, всё глубже погружаясь в серую зимнюю тоску.
Солнце стало отдавать последние блики на горизонте. Виднелись оранжевые, фиолетовые и розовые пятна, раскиданные по тёмно-синему полотну вечернего неба. Часть их цеплялась за деревянные оконные рамы, не желая уходить в чернеющее забвение грядущей ночи.
Ужин был подан по обычаю поздно. Поджав губы, Клэр долго ругалась на «нецарские» вкусы императора Александра относительно употребляемой пищи. На этот раз вечерний рацион включал в себя любимейший суп императора с причудливым названием «ботвинья». Ботвинья – это блюдо традиционно русской кухни, которое представляло собой холодный суп на кислом квасе. Как правило, в него добавляли сваренный щавель, свекольную ботву, шпинат, зелёный лук и изредка крапиву. К супу подавалась красная рыба и ложечка тёртого хрена. Всё вместе выглядело не очень аппетитным, да и кисловатый вкус данного супа, не приводил в восторг.
Уже перед самым сном, по комнатам стала ходить прислуга и напоминать всем о том, что императором Александром неделю назад было принято решение дать небольшой, закрытый приём в честь приезда французской делегации. Клэр обрадовалась этому событию, поскольку за усердной учёбой она напрочь позабыла о грядущем мероприятии.
Приём должен был состояться через два дня, но уже сегодня возбуждённые мысли Клэр не давали ей долгое время уснуть.
Поутру ей пришло известие о том, что все занятия на этот день отменены. Шла интенсивная подготовка к встрече с французскими дипломатами. Большое количество прислуги повылазило со всех углов, чтобы в кратчайший срок наполировать статуи и зеркала, украсить вазы в залах свежими цветами и очистить люстры и канделябры от старого воска.
