- Так вот, слушай. Сегодня утром я проснулась с четким ощущением того, что Арти где-то здесь, рядом. Даже позвала его спросонья. А когда очухалась, разревелась, ну, ты понимаешь... И вот, сижу, реву и опять... очень странное чувство, даже не знаю, как передать... Не запах, не звук, не тепло... В общем, чувствую Арти, просто знаю, понимаешь, чувствую, что он где-то есть! Я сначала решила, что все, чокнулась окончательно. Даже реветь перестала от испуга, стала усиленно в себя приходить. Но оно все не проходит и не проходит, это ощущение... и я вдруг понимаю, что слева оно больше чувствуется!
- Как это?
- А вот так! Я понимаю, что сложно это представить... Ну вот как если с закрытыми глазами в комнату войдешь, где что-то теплое есть, ты же чувствуешь, что с одной стороны теплее, чем с другой? Вот наподобие такого... И только я это поняла, как это ощущение исчезло, резко, как оборвалось. И вот с утра хожу, как идиотка, не могу понять, что бы это значило.
- Может, показалось?
- Скорее всего... Но оно было такое четкое, и так внезапно появилось и исчезло...
- Расскажи яйцеголовым, - предложил Ронни, - на всякий случай. Мало ли, вдруг у тебя какие-то способности особые есть. Почему-то же именно тебя чужие не заметили. Пусть проверят, может, у них какие-то способы есть определить это.
- Да, наверно, так и сделаю, - неуверенно сказала Салли, потом, подумав, сказала уже более твердым тоном, - нет, не наверно, а точно сделаю. Вдруг это хоть как-то поможет найти Артура. А если я чокнулась, пусть так и скажут, лечиться буду.
Ронни вздохнул только и ободряюще сжал ее руку. Он поражался, как изменилась Салли, стоило ей получить хоть малейшую поддержку. Стоило хоть кому-то ей поверить и посочувствовать. Еще на Каролине, когда только он был с ней, она уже стала заметно бодрее. С каждым днем она становилась все увереннее и сейчас, на базе, вновь стала прежней Салли Джонсон, как будто и не было того двухмесячного добровольного заточения в четырех стенах. Только тоска из взгляда не исчезала, видать, крепко любит своего Арти...
- А где Макс? - прервала его мысли девушка.
- Не знаю, еще не приходил. Корабль вроде вернулся, вон, ученые сидят, обедают. Техобслуживание, наверно, какое-то. А может, вылетели уже куда-нибудь...
- Ты не звонил, не узнавал?
- Нет. А зачем? Надо будет, сам скажет.
Салли покачала головой:
- А я думала, что у вас серьезно.
Ронни удивленно посмотрел на нее:
- С чего это?
- Ну он же вообще только из-за тебя здесь.
- Почему из-за меня?
- Ну не из-за меня же. Он почему тогда приехал-то? Чтобы с тобой помириться. И остался с нами тоже, думаю, чтобы с тобой быть. Он, кажется, всерьез запал на тебя, ты бы подумал, Рон. Хороший же парень.
- Да ну тебя, все вам, девчонкам, романтика мерещится, - фыркнул Ронни. - Кроме секса, у нас ничего общего нет. А остался он потому, что ему интересно стало. Может себе позволить полюбопытствовать, он же сам на себя работает и не бедствует, судя по всему.
- Может быть, и так... А ты сам как к нему относишься?
- Нормально. Если сильно не зацикливаться на отдельных недостатках, можно даже сказать, хорошо.
- Все ясно с тобой, - Салли вздохнула. - А я просто думать боюсь об Арти... Боюсь, что расклеюсь и на самом деле сойду с ума...
С каждым разом приходить в себя, осознавать, вспоминать становилось все труднее. Артур медленно продирался сквозь оцепенелость и бесчувствие, упрямо прогрызал дорогу мыслям, ленивым и неподвижным поначалу, твердил себе: «Салли, Салли, Салли... Салли осталась одна, к Салли я должен вернуться». Это пробирало верней всего, становилось мантрой, молитвой, и, окончательно очнувшись, Артур больше всего боялся, что однажды он забудет, что Салли — это не только имя, магическое слово, лекарство от забытья. И сейчас первым делом вызвал в памяти задорную улыбку, пронизанные солнцем рыжие кудряшки, веселые голубые глаза, и снова, в который уже раз, горячо помолился — хоть бы ее здесь не было. Она не выдержит этого. Как ей ни придется тяжело одной на Каролине, там она среди людей, там ей все знакомо, там ей непременно кто-то поможет, как можно ей не помочь... От чувства вины и бессилия знакомо заныло сердце — выдернул девчонку из родного дома, обещал любить и заботиться, а теперь не то что защитить и уберечь ее не может, даже не знает, что с ней, где она... Но долго терзаться он не мог себе позволить — надо было выжить и хоть что-то, наконец, придумать, а для этого держать себя в руках. Артур сделал несколько глубоких вздохов, и сердце постепенно успокоилось.
