«Да что же это такое? – думал Макс, шагая по звериной тропе за сержантом Лепке. – Чертовщина какая-то. Кречетов, сука, завел и сам не знает куда. Сусанин, бля… И хоть бы хны ему, идет, озирается, чего-то все время собирает. Ученый, ебнутый на всю голову, ничего ему больше не надо. А я еще Ронни к нему ревновал… Черт, Ронни теперь уже точно можно начинать ревновать. Ко всему нынешнему и будущему личному составу базы «Орлиное гнездо». И ко всему мужскому населению Земной Федерации. Скопом и поодиночке». От этой мысли стало так тошно, что больших усилий стоило сдержаться и не броситься на Кречетова с кулаками. Умом он понимал, что глупо это, кто же знал, что треклятая штука так сработает и забросит их в эти сраные джунгли. Но гнев и страх требовали найти виноватого, а винить больше было некого.
Положение у них на самом деле было аховое. Они оказались впятером неизвестно где, неизвестно как. После долгих бесплодных попыток заставить прибор сработать в обратном направлении, после шумных разборок, едва не перешедших в драку, было принято совместное решение, состоящее из пяти пунктов:
Первое. Всем успокоиться и держать себя в руках.
Второе. Считать себя, до выяснения всех обстоятельств, боевой группой, действующей в тылу противника.
Третье. Командиром группы назначить Станислава Кречетова. Решение по этому пункту было принято неохотно, но единогласно.
Четвертое. Заместителем командира по боевой части назначить сержанта Лепке.
Пятое. Командира и заместителя слушаться безоговорочно, но если появится какая-то мысль, высказывать сразу, не сомневаясь.
Потом провели инвентаризацию имущества. Результаты оказались лучше, чем Макс ожидал. У них было:
Три проклятых кречетовских регистрирующих устройства. Два из них практической пользы сейчас не имели, поскольку были предназначены для наблюдения за какими-то хитрыми физическими полями и волнами, но третий можно было использовать как химический анализатор, и это было уже огромным плюсом в их положении.
Два полных десантных боекомплекта, включавших мощные плазменные ружья, ручные бластеры, по пять шоковых и пять разрывных гранат, те самые спецшлемы, знакомые уже Максу универсальные десантные ножи и обязательный пятисуточный продовольственный НЗ.
Ручные бластеры, принадлежавшие самому Максу, связисту – сержанту Ангстрему и Кречетову.
Сто сорок три метра универсального армейского кабеля и портативный радиопередатчик, которые были в момент перемещения у связиста.
Ну и все, что было на них самих – одежда, обувь, личные вещи. Не так мало, если подумать. Достаточно для того, чтобы попробовать продержаться до прибытия помощи.
Но для того, чтобы дождаться помощи, надо было сначала ее вызвать. Ни гражданские коммы, ни военные сигнала здесь, как и ожидалось, не ловили. Радио тоже издавало только фоновые шумы, слабенький был передатчик, рассчитанный на переговоры внутри корабля в экстремальных условиях.
Как ни кинь, надо было срочно разобраться, где они все-таки оказались. Если здесь есть какая-никакая цивилизация, возможно, у нее есть достаточно мощные средства связи, чтобы вызвать помощь. Если же ее нет, то можно было попытаться соорудить самим устройство, способное послать хотя бы один мощный сигнал «SOS». Но для начала следовало попытаться определить примерные звездные координаты планеты, на которой они оказались. И у Кречетова, и у Макса в коммы были забиты штурманские карты, поэтому это представлялось достижимой целью. Надо было только выбраться на более или менее открытое место и посмотреть на звездное небо.
И вот они идут уже пятый час, а проклятые джунгли все никак не расступятся. Макс упрямо шел, преодолевая боль в ноющих от непривычной нагрузки мышцах, и думал о том, сообщат ли его матери, что он пропал, и когда. А Ронни наверняка уже знает. Макс вспомнил несчастное лицо парня, когда они прощались у ангара. Наверно, переживает сейчас, должен переживать, но вот надолго ли это… Блядь, ну почему у них все так по-дурацки получается? «Если только вернусь, - с ожесточением подумал Макс, - если только он меня дождется, никуда его от себя не отпущу. Ни на шаг, ни на миг. Вот только вернусь…»
Ронни понял, что значит выражение: «Сердце оборвалось», когда услышал, что в составе пропавшей группы Кречетова был и второй пилот МДТ номер девять Максим Измайлов. Сердце на самом деле оборвалось, рухнуло куда-то вниз, и Ронни непроизвольно схватился за грудь, пытаясь его остановить.
- Эй, парень, ты что, тебе плохо? – кинулась к нему старший техник Ирма Хайконен. – Что ты так с лица спал?
- Точно пропали? – спросил в ответ Ронни. – Точно-точно?
И услышав в ответ, что точно, поиски прекращены, и основная часть экспедиции уже стартовала обратно на «Курятник», вымученно улыбнулся:
- Черт, и зачем его туда понесло? Еще меня ругал все время, что бешеный, не думаю, что делаю…
- Да ты о ком? Что, друг там твой был?
- Друг, - кивнул Ронни. - Макс Измайлов, это мой…
