Ронни все это время не забывал о стычке в коридоре. Космопех, фамилия которого была, оказывается, Ваш (vache – корова по фр., примечание автора), по-прежнему был в охране конференц-зала. Руки он больше не распускал и ничего не говорил, но при каждой встрече провожал Ронни тяжелым многообещающим взглядом. Так что парень держался настороже, но всего предусмотреть все же не мог.
В тот вечер его послали на склад, отнести остатки непригодившихся кабелей.
- И сразу домой иди, - сказала Ирма. – И так у тебя переработка больше всех выходит. Я понимаю, тебе работой отвлечься хочется, но отдыхать тоже надо. Толковый ты парень и работящий, по виду так даже и не скажешь.
Ронни поблагодарил и согласился, но сразу домой он не собирался. Склад был рядом со шлюзами, а сегодня должен был прилететь корабль с E276H592. Официально новости ему сообщат только завтра, если вообще сообщат, а так был шанс попробовать разузнать у команды корабля, что новенького раскопали яйцеголовые.
Поболтав немного на складе с кладовщицей Лори, с завидным упорством продолжающей заигрывать с ним, несмотря на полное отсутствие отклика, Ронни направился к шлюзам. По дорожкам выходило далековато, поэтому он пошел напрямик, по узкому коридору вдоль глухой складской стены, как ходил всегда. И только выругался сквозь зубы, увидев впереди знакомую массивную фигуру. Вот сука, что он здесь потерял, в складской зоне!
Но дело оказалось еще серьезнее, чем Ронни мог предполагать. Из-за спины Ваша показалась еще одна такая же туша. Подумав, что в такой ситуации сбегать не позорно, Ронни оглянулся и увидел, что третий космопех загородил собой пути к отступлению.
- Вот сука, - почти восхищенно произнес Ронни, давя рождающийся страх. Никогда нельзя показывать ублюдку, что ты боишься, учил дед. – Ты не просто скотина, а трусливая скотина. Дружков приволок, надо же… Боишься меня?
Нож давно уже удобно лежал в руке, но Рон не обольщался – ничего он против троих сделать не сможет. Честно говоря, если бы Ваш не был трусливым козлом, то и против него одного не выстоял бы.
Ваш, между тем, не торопился ни отвечать, ни действовать, только ухмылялся, по-хозяйски разглядывая Ронни. Видимо, это должно было вогнать «куколку» в ужас, но возымело обратный эффект. Рон почувствовал, как его накрывает хорошо уже подзабытая холодная ярость – с тех пор, как его, восемнадцатилетнего, попытался изнасиловать пьяный матрос с транзитного корабля, он такого ледяного, какого-то потустороннего и абсолютно безумного чувства не испытывал. Того матроса он бы насмерть забил ногами, если бы не остановили вовремя, а сейчас… Сделать с этими троими он по-прежнему ничего не может, но вот с собой – запросто. Страха не стало вообще. Ронни широко улыбнулся и, не меняясь в лице, полоснул себя ножом по руке выше запястья, стараясь не задеть вену. Но, кажется, все-таки задел, потому что кровь пошла сразу и обильно, но ему было плевать. Он сжал кулак, от чего кровь потекла струйкой на пол, и медленно провел окровавленной рукой поперек лица, продолжая улыбаться.
- Срань господня, да он псих, - плюнул второй космопех. – Хрен с ним, Ваш, пошли отсюда. Еще не хватало в тюрягу из-за маньяка загреметь. Докажи потом, что это не мы его…
Ваш спорить не стал, и третий, так и простоявший молча все это время, тоже ушел.
Только когда их шаги стихли, Ронни опустился на пол, зажимая рану второй рукой. Голова кружилась – видимо, много крови успел потерять. Все-таки, он, наверно, правда, псих… Ну и пусть, это лучше, чем быть избитым и изнасилованным сворой ублюдков. Ронни нашарил комм, вызвал кибермеда и потерял сознание.
За два дня выжидания ничего в обстановке не изменилось. Один раз «тарелка» летала куда-то и вернулась с теми же двумя пассажирами, что и улетала. Серокожие, похоже, ничем особо не занимались, из дома выходили редко и, вообще, выглядели какими-то вялыми и безжизненными, как марионетки. Людей за это время так и ни разу и не увидели. Ждать больше становилось невыносимым, надо было что-то делать. Но вот что?
- Надо брать «языка», - сказала сержант Лепке.
- Взять-то возьмем, - Хусейн покачал головой. – Это не вопрос. А вот что с ним делать, с «языком» этим, допрашивать как?
- Ну, они же людей похищали и держали столько, - влез Ангстрем. – Значит, общались как-то.
- Твоя правда, - сержант выжидательно посмотрела на Кречетова. – Что скажешь, командир?
- То и скажу, - кивнул Стас. – Надо брать. Толку от ожидания больше нет.
Дело, казавшееся самым несложным, неожиданно провалилось и обернулось совсем уж потрясающим образом.
Брать «языка» отправился Хусейн. Прикрывали его все остальные, грамотно расставленные сержантом Лепке по огневым точкам, хотя капрал и посмеивался над такой перестраховкой. Но реальность в очередной раз доказала – армейские уставы писаны кровью!
