Ронни с Артуром оказались правы. Когда на следующий день Ронни пришел в штаб сказать, что приболел, и врач запретил ему работать, Ваш был на посту и только отвел глаза. А на второй день после происшествия, когда Рон в одиночестве стоял на обзорной галерее, глядя на неизменный тускло-желтый шар безымянной звезды и раздумывая, чем бы занять бесконечное послеобеденное время, к нему подошел тот самый третий космопех. Ронни напрягся и вызывающе посмотрел ему в глаза. Парень был молодой, едва ли намного старше самого Рона, рыжий, веснушчатый, так посмотреть – теленок теленком. В ответ на взгляд Ронни он смущенно опустил голову и покраснел.
- Смотри-ка ты, прямо девственница, - ядовито процедил Рон. – Чего надо?
- Я… это… извиниться, в общем, хотел… Я ж не знал…
- Чего не знал? Что я псих, и меня бояться надо?
- Ну, вообще… Что трое на одного и все такое. Меня позвали, мол, разобраться надо, я и пошел, - парень внезапно осмелел и поднял голову. – Я только хотел вмешаться, как ты раз – и… Отчаянный ты. И не думай, что я так и бросил тебя там. Я вернулся сразу, как понял, что произошло, но с тобой уже кибермед возился, я и ушел.
- Ну, спасибо, - Ронни прищурился, - я все понял. И чего ты теперь от меня хочешь?
- Ничего. Просто сказать хотел и извиниться, - парень несмело улыбнулся. – Не держи на меня зла, короче. И если что, скажи мне, ладно? Я кому хочешь наваляю, мало не покажется.
- Спасибо, - уже искренне сказал Ронни. Надо же, заступник нашелся, но от души же предлагает. – Но у меня уже есть, кому говорить, в случае чего.
И подумал с тоской – а есть ли еще? Где тебя носит, Макс?
Чтобы привести пленника в чувство, пришлось попотеть. Но и придя в сознание, он оставался вялым и безжизненным, ни на что не реагировал, только тупо моргал черными глазами-блюдцами.
- Пытать его, что ли, - плюнула с досады Лепке. – Так помрет еще, хлипкий, сука…
- Это точно, - протянул Кречетов. – Ладно, оставим его пока… Надо бы запереть его где-нибудь. Пусть оклемается, я думаю, у него шок.
- Да я же ничего такого ему не сделал, - озадачился Хусейн. – Кровь не пускал, ничего не ломал.
- Психологический шок, - сдерживая смех, пояснил Кречетов. – Душевный, можно сказать.
Все помолчали, переваривая, что у «серокожих» тоже может быть душа.
- Ну, так и есть, наверно, - наконец согласился Хусейн. – Только как-то не верится мне, что душа у него есть. Тьфу, погань.
Однако, как оказалось, Стас опять оказался прав. Когда пленника на следующий день выпустили из заточения в единственном запирающемся помещении – чего-то вроде чулана, он заговорил. Сразу, сам, добровольно.
- Ваши люди – здесь, - он указал на «медуз». Говорил он на староанглийском, очень чисто и правильно, произнося слова без всяких интонаций, как робот. – С ними ничего плохого не случилось. Забирайте их и уходите, убийцы. Я покажу вам.
- О как, - Лепке хлопнула себя по бедру. – Надо же, как куколка вывернула. Ну уж нет, сладенький, для начала ты нам докажешь, что люди – здесь, и что они в полном порядке.
- А может, не надо пока их трогать? – сказал Макс. – Может, правда, забрать их и свалить отсюда, пока не поздно. И его заберем с собой. На базе лучше разберутся, думаю.
Все заговорили одновременно, заспорили. Все это время серокожий молчал, равнодушно таращась на стены, как будто его ничего больше не волновало. Страшненькая такая, уродливая куколка, сержант точно подметила.
Наконец решили сделать так, как предложил Макс. Всех очень напрягала возможность, что чужак зашвырнет их к черту на кулички вместо базы, но чтобы найти другой выход, требовалось время, а оно теперь ценилось дороже золота.
- Давай, показывай, - пихнул серокожего Хусейн. – Но учти, ты с нами идешь, так что, в случае чего, тебя ждет мучительная медленная смерть. Понял?
Понял чужак или нет, но сделал все, как надо. Он долго возился с большим, причудливых очертаний, агрегатом, так же похожим на какое-то чудовище, как и «медузы» и вся их техника, на которую Кречетов смотрел голодным взглядом и, было видно, весь вчерашний день мысленно бил себя по рукам, чтобы не закопаться в нее с головой. Работали со своей техникой чужие очень своеобразно – откидывали крышку, погружали по локоть руки в желеобразное содержимое и замирали. Как бы то ни было, все сработало штатно – в какой-то миг все почувствовали тошноту и головокружение, а в следующее мгновение уже стояли в центре зала на базе чужих в системе E276H592, в окружении обалдевшей толпы, в обществе двадцати трех «медуз» и валяющегося безжизненной тушкой «серого».
- Ронни, ты слышал? – голос Салли из комма буквально оглушал.
- Что? – спросил Рон, потирая ухо. – Говори тише, ты меня…
- Заткнись, Рон О’Ши, и слушай меня! Они вернулись!
- А?! – Ронни постоял, осознавая услышанное, потом отключил комм, невзирая на несущийся оттуда голос Салли, и побежал в штаб.
