Там творился полный бардак. Все бегали от стола к столу, от монитора к монитору, размахивали руками. Гомон стоял, как в дешевой пивнушке в день зарплаты. Ронни оторопело посмотрел на всегда таких чинных, холодно-вежливых штабных офицеров и схватил за рукав пробегавшую мимо Ирму:
- Так это правда? Они вернулись? И… Макс?
Ирма бросилась ему на шею:
- Да-да, правда! Ой, поздравляю тебя, Рон! – отстранилась, озабоченно глядя на него. – Ты, наверно, захочешь туда полететь? Я узнаю, смогут тебя взять или нет.
И унеслась, не дожидаясь ответа. Ронни и сам не знал, хочет он туда лететь или нет. И вообще не понимал, что сейчас чувствует. Одно было ясно – пока своими глазами Макса, живого и здорового, не увидит, покоя ему не будет.
Так что, когда Ирма прибежала обратно, издалека крича, чтобы он шел и быстро собирался, потому что борт уходит через сорок минут, и она выбила ему место, он рванул в номер со всей возможной скоростью. И думал по дороге, что вся эта история с Вашем обернулась к лучшему – у него впереди целая свободная неделя, считая выходные.
Навалились на них сразу, всей толпой, прямо в зале. Если бы не Кречетов, пожалуй, так и продержали бы там, пока они бы от голода и усталости не свалились. Стас сумел коротко и содержательно ответить на вопросы, сказал, что чужак говорит на староанглийском, и что надо бы для начала позаботиться о людях в «медузах», и их оставили в покое. Вернее, оставили ученые, а военные взяли в оборот. Максу казалось, что он никогда еще не говорил столько слов кряду. Его вежливо и дотошно заставили в мельчайших подробностях рассказать о каждом проведенном дне на чужой планете. Слава богу, удалось не проговориться об их с Кречетовым маленьком приключении. Макс горячо понадеялся, что и тот промолчит. Потом его похвалили за снимки звездного неба, которые он догадался сделать на всякий случай, хотя какое там могло быть качество, и, наконец, отпустили.
- А когда можно будет вернуться в «Орлиное гнездо»? – спросил, уходя, Макс.
- Вот этого сказать не могу, - допрашивавший его разведчик развел руками. – Сами должны понимать, это от многих факторов зависит.
Макс понимал, но легче от этого ему не было. Встреча с Ронни отодвигалась на неопределенный срок. Хорошо, хоть матери, оказывается, еще не сообщили. А Рону даже и не позвонишь – транслятор Сети должен добраться сюда вместе с орбитальной станцией, а та еще в трех сутках пути. Может, как героям, им разрешат воспользоваться гиперсвязью? Макс подумал и решил, что завтра обязательно попробует. И сегодня бы спросил, да точно откажут, гиперсвязь сейчас наверняка посекундно расписана.
Разместили их там же, где и допрашивали – на флагмане Второй эскадры – крейсере «Александр Невский». В тесноте, что называется, да не в обиде – в одной из кают-компаний к четырем имеющимся койкам поставили пятую. Для шестой места не хватило, и одному из них, сказали, придется спать в гамаке. Макс подозревал, что ему, но Кречетов неожиданно вызвался сам, сказав, что он мельче, и ему будет удобнее, чем Максу. Тем более что завтра он все равно переберется на свою яхту, которая уже движется на автопилоте к «Невскому». Так что после душа и горячего ужина Макс блаженно растянулся в чистой постели и заснул, чувствуя себя счастливейшим из смертных.
За полусутки пути к системе E276H592, которую, оказывается, стали уже называть «Талисманом», Ронни узнал много нового. Нет, о возвращении группы Кречетова все летевшие офицеры знали столько же, сколько и он сам – что просто так вот возникли из ниоткуда посреди зала, да не одни, а с кучей непонятных устройств и полудохлым инопланетянином в придачу. А узнал он о том, что, оказывается, уже определили ближайшую, предположительно, обитаемую звездную систему чужаков, и сегодня к ней стартовал автомат-разведчик. Но военных смущала необычайно низкая техногенная активность в системе. И еще кое-что узнал.
- Если бы не рылись, как мыши в крупе, - объяснял ему о системе чужих майор Смит, невысокий толстячок, сразу начавший относиться к Ронни, как добрый дядюшка, - хрен бы чего обнаружили. Там можно год жить и ничего не заметить, думаю. Вот, кавалеры твои, глядишь, чего и объяснят.
- Почему кавалеры? – обиделся Ронни. – Там только один мой… кавалер.
- Э, нет, - дробно засмеялся Смит. – Один там твой бойфренд. А кавалеров море – Измайлов твой, сам Кречетов и сержант Лепке. Кавалер – это тот, кто ухаживает, неважно, результативно или нет.
- Охуеть, извините, - потрясенно выдохнул Ронни, - откуда вы все это знаете? Кому моя личная жизнь покоя не дает?
Смит махнул рукой:
- А, забей. База – это деревня, сам понимаешь. А ты слишком уж яркий парень, всем в глаза бросаешься. Вот и сплетничают. А я, грешен, люблю это дело, языком помолоть.
Ронни только головой покачал. Какое счастье, что он с самого начала держал всех на расстоянии, еще раз спасибо дедушке. А то бы давно прослыл шлюхой, и наезды Ваша еще цветочками бы показались в сравнении с тем, что могло быть.
- А еще что-нибудь выяснили, например, о самой базе? – перевел он разговор на другую тему.
