Да, не смотрел особо на африканок, но эта неуловимо завораживала его. Не только своей дерзкой чёрной красотой, точёными, но одновременно округлыми чертами и мягким голосом. В Джайде он непостижимым образом чувствовал соединение порочности Мадины с невинностью сельской девочки. То, что она не была целомудренна, сомнений не вызывало – пара оговорок Салаха позволяли догадаться о её прошлом ремесле. Но при этом она выглядела невинной, невинной, как ребёнок из глуши, впервые попавший в большой город. Она по-девичьи смущалась, когда к ней обращались, а её глаза загорались от вкусной еды или морских брызг. Она…
– Салам алейкум, – осторожно проговорила Джайда, замерев на входе, – прости, я не хотела тебя тревожить. Салаха здесь нет?
– Салах вышел, – ответил Стефано, – сказал, что хочет погулять. Скоро будет.
– Понятно, – Джайда улыбнулась робко и смущённо, и, потоптавшись пару секунд, добавила: – Я тогда приду позже.
Она уже собиралась выходить, когда Стефано пришла в голову мысль.
– Постой!
Девушка замерла в дверях.
– Ты же умеешь читать?
Уже задав вопрос, он подумал, что ответ, вероятно, последует отрицательный. В глуши, где та явно выросла, девушек зачастую не учили грамоте, особенно, когда род их занятий в будущем не должен был её особо требовать.
Но, к его удивлению, Джайда расцвела и с явной гордостью и сказала:
– Да, сайиди, я хорошо читаю, меня учили в школе.
Надо же.
– Ты можешь подойти и помочь мне прочитать несколько новостей? – попросил Стефано. – Я плохо вижу.
Последние слова он добавил, не задумываясь, и лишь потом сообразил, что ему стыдно просить девушку помочь ему читать, словно он какой-то замшелый пень из глухого села. С другой стороны, а почему вообще он должен уметь читать на их языке?
Джайда, казалось, не заметила его мгновенного смущения и тут же подошла к креслу.
– Конечно, я помогу тебе, сайиди, – сказала она, – что ты хотел, чтобы я прочитала?
И Стефано опять потянулся к своему наладоннику.
Зеркало было частью его жизни многие годы. Он был настолько стар, что помнил, с чего оно начиналось. В последние предвоенные годы связавшую компьютеры и умы людей сеть назвали Интернетом, и он, хотя не принадлежал тогда к этой модной поросли техно-фанатов, иногда захаживал в кибер-клуб. Какой странной и пьянящей тогда казалась мысль, что при помощи нескольких лёгкий касаний мышки ты можешь увидеть человека, который живёт в другой части мира, посмотреть фотографии Нью-Йорка и Токио, прочитать, как ловят рыбу жители Полинезии… посмотреть на голых баб, в конце концов, человеческая природа диктует свои желания.
И как быстро всё оборвалось. Интернет, как зеркало (какая ирония!), отразил крах их мира, форумы новостных сайтов нарывали ядом, яростью, а следом за тем ужасом и отчаянием. Фотографии атомных грибов, жуткие записи с рядами умиравших от лучевой болезни, а потом… Тишина. Живая сеть, которая начала оплетать землю, оказалась разрублена на кровоточащие части.
Первые годы новой власти на Острове прошли без интернета вообще. Страшная, душащая изоляция от мира, о котором они не знали почти ничего. Он выжил? Где-то остались настоящие Италия, Франция, США?
Но жизнь входила в свою колею, и вместо Интернета пришло
Но господствовал, конечно, арабский, и вот сейчас Стефано, осторожно перелистывая странички пальцами здоровой руки, наконец выловил слово, которое он, всмотревшись несколько секунд, идентифицировал как «новости». Впрочем, об этом можно было бы догадаться, и не зная фусха – уже по фотографии, изображавшей герб Острова. На самом деле не совсем герб – то, что в Халифате заменяло и герб и motto, но он предпочитал использовать привычные определения.
– Прочитай мне вслух, – сказал он, подвинув наладонник к Джайде, и, не удержавшись, покосился на её рубаху, полно натянутую на груди. Не о том ты сейчас думаешь, старина.
– Махди, да благословен будь Аллах, ниспославший нам новое Слово, был добр к врагам, но доброта – это не слабость. Мы видим сейчас, что наша древняя земля, милостью Вседержащего возвращённая правоверным, неспокойна, и враги поднимают головы. Смрадному тлену Земель Беззакония не место на…
Джайда продолжала читать, старательно, хотя не всегда правильно выговаривая слова на фусха, а Стефано ёрзал на месте и хмурился. Нет, не от того, что болели все его травмы. А потому, что мрачные прогнозы Салаха, похоже, подтверждались.
