— Мы с Похвистом на разведку слетаем — так быстрее будет, да и посмотрим заодно, сможем ли долететь до вражеского лагеря или ногами идти придётся. Ты за нас не волнуйся, я умирать не собираюсь, у меня ещё планов на эту жизнь много. — Догода лучезарно улыбнулся. — Коли силой победить не сможем, мы хитростью пойдём. Выкрадем зазнобу Похвиста, как они её у нас выкрали. А ты здесь побудь, у костра. Увидишь что-то — сразу беги в расщелину и там прячься.
— Вы только осторожно действуйте, — разволновалась Лёля. — Осмотрите издали всё, а потом возвращайтесь, вместе обмозгуем, как Ульяну вызволить. Даже если увидите её, удержи Похвиста, не дай без раздумий в битву броситься.
— Удержу. Клянусь тебе, что удержу. Да и он головой думать привык, а не сердцем. Всё же бог ветра ледяного.
Когда улетели оба брата, Лёля немного духом воспрянула. Ну а что, неужто они, три бога, с нечистью водной не справятся? Справятся, конечно. Даже её дар пригодится, чтобы раны Похвиста и Догоды исцелить, если вдруг достанет их нежить какая поганая. Ох и нажалуется она потом Морене на порядки в её царстве, ох и наведёт здесь Чернобог шороху! Надо же, под носом у них нечисть явьская буйствует, а они не знают ничего! Ещё и мостом своим похвалялись, что только богов и людей пропускает, а духов нечистых огнём жжёт. Ну, с другой стороны, оно и понятно, попробуй за владениями такими обширными уследи! Даже хорошо, что забрели они по ошибке в пустошь эту, пусть знает Чернобог, где слабина на территориях его.
Со склона покатились мелкие камушки. Лёля задумчиво посмотрела на них, погруженная в размышления. Совсем недавно с Догодой она рассталась, а уже скучала по нему и переживала, не случилось бы чего. Сильный он, очень сильный, бог её жаркий, огненный. А сейчас, ответственность свою осознавая, он, возможно, и посильнее Похвиста будет. И всё равно, неспокойно стучало сердце, тревога необъяснимая изнутри съедала.
— С женихом своим поздороваться не хочешь, любезная невестушка?
Чужой, незнакомый голос мягко нарушил тишину, обрезав напряжённые внутренности Лёли холодными ножницами. Она быстро вскинула голову и подобрала колени, готовая бежать. Но не убежала, вернувшись в Правь, к воспоминаниям трёхлетней давности.
Теперь не было перед ней кружевной защиты занавесок, не было оберегающих стен отчего дома и батюшки, стоящего за неё горой непоколебимой. Зато сейчас, из девчонки неразумной став девушкой, любовь познавшей, поняла Лёля, что Нянюшка не ошибалась и не шутила: Кощей был красив.
Стройный, с тонкими чертами, полными достоинства, и длинными чёрными волосами, убранными в гладкий хвост, он взгляд её неискушённый так и притягивал. Даже кровавые глаза в обрамлении густых ресниц, когда-то Лёлю напугавшие, сейчас ей прекрасными казались. Он был сама смерть, простая, безыскусная. Лёля поднялась на ноги, стараясь не выказать замешательство. Её так поразило появления Кощея, который смотрел на неё сверху вниз с вершины каменного уступа, что не сразу заметила она, где покоилась его правая рука. А потом в её голове вдруг всё сошлось, щёлкнуло деревянной головоломкой, о главной детали которой они и позабыли. В Нави нет и не было никакого Водяного.
Тонкие пальцы Кощея, унизанные серебряными перстнями, лениво гладили голову чёрного аспида, без страха проходились по острым шипам. А ведь этот аспид раза в два крупнее был тех, что напали на неё и Ульяну! Одна радость — аспид этот ужасающий ниже скалистого уступа не спустится, кругом песок, лишающий его сил, а значит, бежать можно! Но Лёля даже мысль эту до конца обдумать не успела, когда с грацией дикой рыси Кощей спрыгнул со скалы и в мгновение ока оказался пугающе близко.
— Молчишь? Али не признала?
Под кровавым взглядом, рыщущим по телу, хотелось прикрыться, спрятаться, хотя широкое зелёное платье и так не выдавало почти никаких изгибов. Но Лёля себя отчего-то голой чувствовала, и чувствовать себя так рядом с Кощеем не хотела.
— Зачем ты Ульяну забрал? — выдавила из себя Лёля, надеясь, что вопрос её не прозвучал слишком уж тонко и жалко.
— Так Ульяной русалку зовут? Красивое имя. А она скрывать его вздумала. — Кощей осматривал Лёлю и только что не кружил вокруг неё, как ястреб над добычей. Или же как кто-то, кто увидел то, о чём давно тосковал. — Ничего мне не сказала: кто сама будет, с кем пришла.
— Так и зачем она тебе? — упрямо повторила Лёля.
— Ты знала, что свататься я к тебе приходил? — Кощей так резко сменил тему, что Лёля взглянула на него скорее озадаченно, чем испугано. Она даже неловкость ощутила, вспомнив приём семьи её негостеприимный.
— Знала. Я видела тебя, но мне во двор выйти не дозволили, — созналась Лёля, пристыженно пряча глаза.
— Я ведь искренне за тобой шёл. Понравилась ты мне. Всё в тебе хорошо было: и смех твой, и фигура, и тот задор, с которым ты людей на смерть вела…
— Не надо, — остановила его Лёля. — Это не я была…
