Губы Кощея, тёплые и мягкие, алчно впились в губы Лёли, но она не ощутила ничего, кроме успокоения. Похвист, Догода и Ульяна будут жить. Её поцелуй да и всё её тело — ничтожная за это цена.
Лёля сама поражалась своему хладнокровию, когда уверенными руками крошила в небогатую похлёбку кусочки местных кореньев. К тому времени, когда вернулись братья, она уже чётко представляла каждый свой дальнейший шаг. Теперь-то уж точно всё будет хорошо, пусть и не у неё. Но и этого достаточно.
— Вам поесть надобно. Весь день пропадали. — Она твёрдо всучила каждому из парней по плошке с ужином.
Похвист взял свою порцию безучастно, а Догода настороженно смотрел на Лёлю, не приступая к еде, но она смогла найти в себе мужества и наглости улыбнуться ему в ответ. Прав был Кощей, лгунья из неё теперь хоть куда. И навыки обмана ей ещё понадобятся, чтобы навести на обоих братьев крепкий сон и покинуть их навеки.
— А как вы собрались завтра Ульяну выручать, коли голодом себя морите? — Она упёрла руки в боки и грозно нахмурилась. — Похвист, хватит ковыряться, ешь уже! Тебе силы нужны Ульяну на себе вынести!
Лёля безоговорочно согласилась с безумным планом, придуманным Догодой и Похвистом, зная, что они всё равно не успеют его осуществить. Ещё полдня назад она костьми бы легла, а не отпустила никого из них атаковать вражеский замок на рассвете. Во время разведки своей уткнулись братья в высокий частокол, который ни один человек преодолеть не смог бы, но для братьев-ветров это несложным делом было. Внутрь лагеря заглянуть им не удалось, аспиды отогнали, и оттого вбили себе Похвист и Догода в головы, что идти в атаку нужно утром ранним, когда аспиды слабее всего, а их наездники ещё спят. И Лёлю замысел этот более чем устраивал. Утром у врат чужой крепости братьев не враги, а Ульяна ждать будет. Пусть улетают втроём. Кощей своё слово сдержит, не станет препятствовать, он всё-таки царского рода, его обещания чего-то, да стоят.
— А ты почему оживлённая такая? Сама бы присела хоть на миг, — Догода похлопал ладонью по песку рядом с собой.
— Извини, что-то распереживалась я. — Лёля послушно села, но не перестала теребить край длинного рукава. — Я рада, что всё закончится скоро.
— Нравится мне, что ты в нас с Похвистом так уверена. А я вот до сих пор не знаю, как мы Ульяну там внутри отыщем. Да и стерегут её, наверное, — заметил Догода.
— Я её найду, сердце доведёт. А если ещё и парочку аспидов прикончу, так туда им и дорога. — Голос Похвиста прозвучал хрипло и рвано.
Он мало разговаривал в последнее время, и Лёля рада была, что Похвист присоединился к беседе. Скорее всего, это их последний разговор, отныне братья останутся для неё лишь воспоминанием. Красивым, ярким воспоминанием, который даже воды Березины не сотрут. Но воспоминаний о Догоде не набралось ещё у Лёли столько, чтобы на всю жизнь хватило. Лёля повернулась, рассматривая его профиль. Сердце сжалось до размера игольного ушка, а затем расширилось так, словно всё Древо мироздания вместить могло. Знал ли он, прихлёбывающий горячую похлёбку, что стал всем её миром? Всё, что существовало и что существовать ещё будет, не перевесило бы для неё ценность его улыбки. И замысел её наперекосяк пошёл.
— Похвист, тебе поспать надобно, — сказала Лёля одному брату, хотя изначально намеревалась усыпить обоих. — Ты всю прошлую ночь без сна провёл, вторую нельзя.
— Нет. Я зарок себе дал, что глаз не сомкну, пока Ульяна снова в безопасности не будет, — заупрямился Похвист.
— Глупости говоришь, брат, — тяжело вздохнул Догода. — Нам всем отдохнуть надобно, иначе мы твою русалку сгубить можем. Ясный ум нам нужен и рука твёрдая. Или же мы только испортим всё.
— Я не усну. Неправильно это. — Похвист спрятал взгляд, низко опустив голову. — Да и кошмары придут, мороки, наваждения. Я лучше без сна обойдусь.
— Ты говоришь так, будто нам Ульяна безразлична. — Лёля поднялась со своего места и опустилась на колени возле Похвиста, чтобы видеть его лицо. Тёмные круги усталости уродовали серые холодные глаза, которые так пугали тех, кто не знал, сколько на самом деле тепла хранит в себе бог северного ветра. — Она мне ближе, чем сестра, стала. И я по ней скучаю. Ульяна хотела бы, чтобы ты поспал, а не мучил себя.
— Лёля… — Похвист обнял её, и Лёля ощутила под руками, что каждая его мышца словно канат корабельный напряжена. Наверняка и разум его уже на таком же пределе. — Я не знаю, что со мной будет, если мы не успеем. Как тогда жить? Для кого просыпаться каждое утро? Для кого сильным казаться, когда я так слаб?
Через плечо Похвиста Лёля перехватила взгляд Догоды, который внимал словам брата, печально качая головой. Лёля одним лишь движением ресниц позвала его на помощь, но Догода понял её призыв.
