Капитан Джонс отнюдь не был пуританином, да и образ жизни пирата диктовал свои правила. Чертовски простые правила — живи, не думая о том, что будет завтра и бери от жизни все, что нравится. И Киллиан жил и брал. Ему нравилось бороздить просторы океана, покорять штормовые волны. Нравилось стоять за штурвалом своего корабля и, ощущая в ладонях дрожь единения галеона с могущественным океаном, ловить попутные ветра, которые надували паруса «Веселого Роджера» и уносили в другие миры. В такие моменты он в полной мере понимал, что такое быть свободным. Ему нравилось ощущать в руке тяжесть золотых монет, которые приносил его «бизнес», нравились роскошные вещи, которые он иногда покупал, иногда выигрывал в карты, или кости, или в умело заключенном пари, иногда просто присваивал себе, смотря, как складывались обстоятельства. Ему нравились красивые женщины, которые стремились в его постель, оказавшись в плену его обаяния. Нравились привлекательные мужчины, которые, чего уж скрывать, время от времени тоже оказывались в его постели… Темные миры, с которыми приходилось иметь дело, вытаскивали самые тайные, скрываемые даже от самого себя желания. Киллиан Джонс был любовником опытным и искушенным. На его счету было множество любовных побед… Любовных… Нет, любовью это все назвать было нельзя хотя бы потому, что он никого никогда не любил… Если может быть только однажды… Но с тех пор любовь в его сердце больше не живет. Да без нее и легче. Особенно для пирата. Для пирата важнее одноразовый секс безо всяких обязательств и хорошая выпивка. А Киллиан ни с тем, ни с другим не испытывал проблем. А к бутылке доброго рома и вовсе имел особую привязанность. Порой, когда наваливалась тоска о прежней жизни, и воспоминания кружили в его голове хороводы, он намеренно напивался до состояния, когда мозг отключался, выключая и картинки прошлого в его памяти.
А теперь, когда прошлое привело Капитана Киллиана Джонса к берегам Неверлэнда, простые правила пиратской жизни стали ему неинтересны. Ему хотелось вернуться в прежнюю жизнь, хотелось вспомнить: каково это — снова любить всем сердцем и знать, что это взаимно. И эти странные желания вызывал дерзкий мальчик с холодным, проницательным взрослым взглядом и по-детски пухлыми губами, с которых хотелось урвать поцелуй… Питер Пэн с его миром, где рождаются новые сны. Киллиану казалось, что вся его жизнь в последнее время была каким-то сном… Страшным, странным, нелепым… И казалось, что поцелуй Хранителя Неверлэнда поможет ему проснуться. И он хотел проснуться, и хотел… Черт! Он хотел этого мальчика. Киллиан, несмотря на то, что поставлял мальчишек любителям юных тел и трепетных душ, считал такое влечение ненормальным и для себя неприемлемым. Но колдовские зеленые глаза, неожиданно ворвавшиеся в его жизнь, все перевернули, как океанский шторм, захлестывая большой корабль огромной волной, переворачивает его и тащит в свою пучину… Девятый вал, с которым невозможно совладать… Вот и Киллиан Джонс не устоял, поддаваясь соблазну запретного для себя чувства. Но это не любовь и даже не влюбленность. Нет. Это не его случай. И Киллиану хотелось бы думать, что то, что он ощущал, когда еще издали замечал знакомый силуэт на краю утеса — это то давно утраченное чувство. Но он знал, что этого не может быть, потому что когда-то сам собственноручно убил в своем сердце любовь. Тогда что же так пьянит и кружит голову? Всего лишь желание, Киллиан. Только лишь желание обладать. Но нельзя обладать призраком, который не известно когда появится и так же неожиданно исчезает. Хотя иногда Питер поджидал Капитана на берегу, чтобы переброситься с ним парой едких, саркастичных фраз. И это было больше похоже на игру, которую они оба с интересом поддерживали. Но однажды язвительные подколы внезапно переросли в довольно откровенный разговор, с ожидаемыми признаниями и неожиданным предложением.
