Киллиан всегда уплывал из Неверлэнда, если Питер предупреждал его о своем длительном отсутствии. И однажды Питер никак не мог расстаться со своим Кэпом — иногда ночи бывает действительно мало. Поэтому, когда на рассвете «Веселый Роджер» отплыл от острова, Питеру захотелось во что бы то ни стало проводить Киллиана хотя бы до границы Неверлэнда. Можно было перелететь на корабль, но Питер не хотел, чтобы команда знала, что он на борту — пираты все же побаивались Хозяина Неверлэнда, памятуя о его суровом нраве. А вот по щелчку пальцев материализоваться в капитанской каюте — это было именно то, что нужно.
Капитан Джонс никогда не оставался на мостике, когда его галеон покидал пределы Неверлэнда, предпочитая ожидать пересечения границы в своей каюте. Он и сам не понимал, с чем это было связано. Но его каждый раз охватывало какое-то странное беспокойство, от которого сердце мучительно ныло так, что отдавалось в несуществующей левой ладони фантомной болью. Киллиану почему-то казалось, что остров пытался его удержать. И его отпускало только тогда, когда «Веселый Роджер» пересекал границу Неверлэнда. Киллиан взял с полки книгу, которая должна была хоть немного отвлечь его от неприятных ощущений, и на мгновение вспомнил о своем мальчике, который, скорее всего, уже ушел в свою другую реальность.
Киллиан никак не реагирует на движение воздуха за своей спиной — скорее всего, Мистер Сми послал кого-нибудь доложить о том, что «Роджер» вышел из бухты и взял курс к ближайшей границе, хотя он не слышал характерного звука открывающейся двери. Но когда он улавливает знакомый запах — его запах, и чувствует затылком чужое дыхание — его дыхание, а начавшее охватывать беспокойство вдруг исчезает, его сердце почти захлебывается неожиданной радостью.
— Что ты здесь делаешь? — он не поворачивается, чтобы иллюзия не развеялась.
— Захотелось проводить тебя… — «иллюзия» касается его шеи кончиками пальцев, которые легко скользят к его уху и обратно к ключице, и тихо смеется, когда он вздрагивает, а книга из его рук с грохотом падает на пол.
— Неверлэнду это может не понравиться … — он разворачивается и оказывается в плену зеленых глаз с пляшущим в них озорством.
— Я провожу тебя только до границы… — проходится дыханием по губам… невесомо… легкими «мазками». — Сколько у нас времени?
— Примерно где-то три склянки… — он цепляется крюком за широкий ремень куртки своего мальчика, притягивает к себе и ловит своим поцелуем его губы.
Они так увлеклись «проводами», что не услышали ни звона корабельного колокола, отбивающего склянки, ни доклада, который был «выслушан» закрытой дверью, о том, что они пересекли границу Неверлэнда. Опомнились лишь тогда, когда, наконец, оторвавшись друг от друга, заметили сгустившуюся в каюте серость Границы Миров.
Shinedown — If You Only Knew
Питер частенько провожал своего Кэпа, уплывая с ним далеко за пределы Неверлэнда. Но всегда неизменно на закате солнца возвращался на их утес, где ждал возвращения Киллиана. Обычно Питер беспокойно вышагивал по краю утеса, иногда замирая и вглядываясь в горизонт. Но бывало, что он, напротив, тихо сидел в ожидании своего Кэпа, и только напряженный взгляд выдавал его волнение. В такие моменты он предпочитал одиночество, но частенько компанию ему составлял Феликс, который развлекал Питера своими разговорами «обо всем сразу и ни о чем конкретно». Но однажды вместо Феликса на утес пришел Хеллион. Мальчик тихо подошел и молча уселся рядом с Питером. Пэн и не заметил бы его, если бы Хелли не заговорил.
— Ты боишься, что однажды он не вернется, — это не вопрос, это озвучивание мысли, что мучает Питера каждый раз, когда он вглядывается в линию горизонта в ожидании знакомых белых парусов.
— Это он попросил залезть ко мне в голову? — Питер не уточняет, кого именно имеет в виду. Это и так очевидно, потому что Хеллион слушается только Феликса, если дело касается чтения чужих мыслей.
— Он видит, что ты чем-то обеспокоен. Но ты молчишь, и он волнуется… — Хеллион выдерживает паузу. — Мы все волнуемся.
Питер молчит, не подтверждая и не опровергая слова Хеллиона. Ему и не нужно ничего говорить, Хелли и так все «прочтет» в его голове.
— Ты зря переживаешь, — мальчик вздыхает и потирает ладошкой нос. — Он ведь Странник, — теперь они говорят о другом человеке, но отлично понимая о ком именно. — А значит, может выбрать себе любую реальность, но он все равно возвращается сюда. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что он сделал свой выбор. И я думаю, что он не ушел бы из Неверлэнда даже в свою реальность. Вот только…
— Я боюсь, что когда придет время, он уйдет в свою реальность, не потому, что захочет, а потому, что ему не позволят остаться, — Питер перебивает Хеллиона на полуслове и выдыхает мучившую его мысль. — И я не знаю, сколько у нас этого времени. И это беспокоит меня, — он быстрым движением руки зачесывает пятерней волосы — жест, выдающий волнение, смятение, растерянность.
