— Хорошо… Должен же быть выход из этого замкнутого круга. Мы просто не видим его… — Хеллион задумывается, забавно кривит губы и морщит нос. — У мальчишек здесь сознание не работает совсем… И нам приходится идти на все эти ухищрения, как, например, залезать в спящее подсознание. Но ведь Киллиан Странник, — глаза у мальчика загораются от внезапно осенившей его мысли. — А у нас — у Странников — случаются проблески сознания. И именно поэтому мы помним свои реальные имена даже здесь — в Неверлэнде. Я, например, помню. И мы знаем, что Феликс тоже помнит. А значит, рано или поздно Киллиан все равно вспомнит свое реальное имя.
— Не вспомнит.
— Почему?
— Я «закрыл» Неверлэнд для его сознания.
— Так открой… — Хелли недоуменно пожимает плечами, потому что для него все вполне очевидно. Теперь и для Питера это очевидно. Вот только как объяснить мальчику, что такую «шутку» Робби Кэй провернул с сознанием Колина О’Донохью в их настоящей реальности. — Дай ему шанс, чтобы он мог сделать свой выбор. Вот увидишь, он вспомнит все куда быстрее, — мальчик загадочно улыбается.
— Это почему? — левая бровь Питера изгибается в недоумении, потому что он действительно не понимает Хеллиона.
— Феликс думает, что Неверлэнд не убил Киллиана только потому, что принимает его за Хранителя Снов. Ну-у-у… — Хелли смешно вытягивает губы, а щеки вспыхивают легким румянцем, — …после того, как ты разделил с Киллианом воспоминания о ваших реальностях, смешал ваши подсознания. В общем, Неверлэнд чувствует в Киллиане тебя. Так может, у него есть и твои способности Хранителя? Например, хорошо помнить все свои реальности.
— Господи… — Питер знает о теории Феликса, и даже с ней согласен, но ему становится неловко от мысли, что этому мальчику известно, как именно они с Киллианом «смешивали» свои подсознания. — Эту мысль Феликса ты тоже поймал, потому что она слишком навязчива?
— Не-е-е-т… — мальчишка срывает длинную травинку, закусывает стебель зубами и растягивает губы в широкой улыбке. — Феликс умеет держать свои мысли при себе.
— Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что ты «залезаешь» и в его голову тоже?
— Но ты ведь ему ничего не скажешь? — улыбка исчезает с лица Хеллиона, когда он втягивает голову в плечи и заискивающе смотрит Питеру в глаза до тех пор, пока тот не качает головой, соглашаясь не выдавать секрет Хеллиона. — Кста-а-а-а-ти… Я ведь знаю свое настоящее имя, а значит могу стать пленником Неверлэнда.
— Не можешь.
— Это еще почему? — мальчик супит брови, не понимая, где он просчитался.
— Твоя реальность принадлежит не тебе, а Листерийскому медальону.
— Вот же черт… Ну, как же так? А я ведь надеялся…
Питер хохочет, когда Хеллион корчит забавные рожицы, и думает о том, что этому мальчику удалось развеять все его сомнения по поводу Киллиана и их будущего, а еще о том, что все же нужно создать парочку защитных амулетов, которые помогут держать мысли в тайне от этого несносного мальчишки.
