Вечеринка по случаю премьеры первой серии четвертого сезона сериала, в котором Робби Кэй снимался в роли Питера Пэна, была в самом разгаре. Правда, Роб уже не имел к четвертому сезону никакого отношения. Но чета Магуайров заявила, что раз уж он их «приемный сын», и Таня настаивала на том, что он просто обязан быть со своей семьей на этом мероприятии, и Робби согласился. В конце концов, почему бы и не встретиться с бывшими коллегами? Тем более что одного из коллег там точно не будет. Сара Брикс сообщила Робу, что Колин О’Донохью улетел на неделю в Дублин — навестить семью, которая на время его съемок в новом фильме вернулась домой. Робби довольно спокойно перенес просмотр самой серии. Хотя, когда примерно где-то на двадцатых минутах в кадре появился Киллиан Джонс, он поймал себя на мысли, что ему хочется сбежать из зала. Но давать повод для очередных слухов про его снобские замашки он не собирался и в моменты появления на экране Колина переключал свое внимание на телефон, делая вид, что ему нужно срочно кому-то ответить. Потом было непродолжительное официальное общение с фанатами, которое плавно перетекло в фуршет и совершенно неофициальную довольно веселую приватную вечеринку. Робби всегда утомляла суетливая и шумная многолюдность таких мероприятий, но уехать он не мог — «приемный сын» обещал доставить домой своих «приемных родителей», которые эти вечером по договоренности с Робом были свободны от руля и могли позволить себе выпить с друзьями стаканчик другой. Робби же весь вечер довольствовался безалкогольными коктейлями и неспешно потягивал очередную порцию, сидя в самом темном углу, который выбрал для своеобразного уединения, и с интересом наблюдая за людьми в зале: вот там — небольшая группка сценаристов-режиссеров-звуковиков произносила очередной воодушевляющий тост и беспрестанно звенела бокалами; а вот там — такой взрыв хохота могла спровоцировать только Лана с ее любовью к анекдотам «по поводу»; в противоположном углу зала Шон общался с Робертом Карлайлом и судя по всему, «приемные родители» пока не собирались покидать этот праздник однаждысказочной жизни. Робби отставил на столик опустевший стакан, откинулся на спинку довольно уютного диванчика, поерзал, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза. Со стороны, если бы кто-то смог разглядеть его в затемненном углу, могло показаться, что он спит, но на самом деле Робби захотелось связаться со своей другой реальностью, чтобы убедиться, что там… его никто не ждет.
Breaking Benjamin — Without You
В его Неверлэнде в очередной раз произошли события из ряда вон выходящие: Бен сбежал в Листерию через портал Хеллиона прямо в день своего совершеннолетия. Почему именно в Листерию? Хеллион утверждал, что его брат был влюблен в Хильду Милд и сбежал именно к ней — он знал, что у Бена были такие мысли, но не думал, что брат решится на такое безрассудство. Сидни, действительно почувствовав Бена в Листерии, пришла в ужас, что брат влюбился в женщину, которая ему годилась если не в матери, то уж в очень старшие сестры точно.
— Черт! Хелли, ты должен был рассказать мне о мыслях своего братца! — всегда спокойный и уравновешенный Феликс, оправившись от первичного шока, пришел в бешенство. — Зря только рисковали, вытаскивая из Листерии этого… гаденыша, — последнее Феликс процедил сквозь зубы и сплюнул на землю.
— Не смей называть моего брата гаденышем! — Сидни вспыхнула от негодования, топнула ногой и сжала кулаки.
— О! Прости великодушно! — Феликс театрально поклонился девушке. — А как его еще называть?! Хотя ты права, Бен не гаденыш…
Этот диалог на повышенных тонах происходил возле традиционного вечернего костра, на посиделках у которого Бен не появился, и это вызвало у всех подозрение. И теперь, когда выяснилось, что Бен тайком сбежал в Мир, которому было уже принесено немало жертв, эмоции захлестывали и били через край. Все наблюдали за перепалкой Феликса и Сидни — мальчишки притихли так, что был слышен лишь треск костра, и даже волки, сидевшие чуть в стороне, прижали уши. А Питер ловил себя на мысли, что ему уже доводилось видеть такой диалог на эмоциях, и между Сид и Феликсом снова «искрило» как в первый день их знакомства.
— Он идиот! — Феликс усмехнулся тому, что нашел для Бена более правильный эпитет. — Твой брат, Сид, идиот! С этим определением ты согласна?!
— Согласна! — Сид «выплюнула» свое согласие Феликсу практически в лицо, а потом вздохнула и, потупив взгляд, кивнула, соглашаясь, что… — Он идиот, Феликс. Только с одной поправкой — он влюбленный идиот.
— Эта поправка не оправдывает его глупого поступка и никак не влияет на ситуацию, в которой он оказался, — Феликс вздохнул, глядя на поникшую Сидни, и покачал головой. — Что делать-то будем? — это уже вопрос не к девушке, а ко всем собравшимся.
