— Возможно… — Колин растягивает губы в улыбке, глядя на реакцию парня и вспоминая о своей, когда Робби поцеловал его в ночном клубе. При свидетелях, между прочим. — По крайней мере, ты больше не делаешь вид, что спишь и что я тебе снюсь.
— Это не смешно, — взгляд Роба абсолютно черный, и Колин знает — это не потому, что цвет его глаз обусловлен скрывающей их темнотой, а потому, что Робби злится или… напуган. — Ты не подумал, что нас могут заметить?
— Успокойся. В этом углу темно настолько, что разглядеть что-либо весьма проблематично.
— Но ведь ты разглядел, раз отыскал меня, — злость во взгляде сменяется недоверчивостью.
— Не разглядел, а… — Колин «зависает», подбирая правильное определение, — …почувствовал. Я сразу почувствовал, где тебя искать, как только вошел в зал.
Робби поджимает губы и прищуривает глаза, раздумывая над тем, что Колин не первый раз говорит о развившейся у него интуиции, и это вполне объяснимо, если брать в расчет теорию Феликса о том, что они стали чем-то целостным. Странно, что Роб не почувствовал появления Колина… Может, был слишком увлечен своей другой реальностью?
— И зачем же ты искал меня? — парень демонстративно складывает на груди руки, словно хочет этим жестом дать понять своему собеседнику, что не испытывает радости от встречи с ним. Хотя на самом деле — ему нужно скрыть дрожь в руках.
— Я не знаю… — Колин пожимает плечами. — Я ведь не собирался быть здесь и действительно улетел в Дублин, но в какой-то момент понял, что мне необходимо увидеть тебя.
— Зачем, Колин? — Робби равнодушно ухмыляется уголком губ, хотя на самом деле понимает, что все это время и у него была такая необходимость, но он ни за что не покажет это Колину, потому что… — Мы ведь решили, что все закончено.
— Не мы, — Колин качает головой, не соглашаясь с Робом. — Это ты так решил, а я принял твое решение. Но я обещал тебе, что даже когда все закончится, то я не исчезну и всегда буду рядом. Помнишь, ты сам просил меня об этом? — Колин напряженно всматривается в глаза Роба. — Может, это обещание и привело меня сюда?
— А свое другое обещание ты помнишь? — Робби хмыкает, потому что его вопрос явно приводит Колина в замешательство. — Ну, то, которое — «и в горе, и в радости, и в богатстве, и в бедности»? Это даже не обещание, а клятва. Странно, что это не удержало тебя рядом с женой… — Роб наклоняет голову набок и кривит рот в ехидной усмешке, заинтересованно наблюдая за реакцией своего собеседника. — Не боишься, что кто-нибудь расскажет Хелен, что видел нас вместе? А она ведь не дура, правда? Не боишься, что жена устроит тебе скандал, который, возможно, разрушит не только твою семейную жизнь? Ты в курсе, что она грозилась и до меня добраться? — Робби ждет ответов, но Колин явно растерян и от шквала самих вопросов, и от ядовитости тона, с которым они были заданы.
— Зачем ты так? — Колин болезненно морщится, будто ему отвесили пощечину.
На самом деле Робби не хотел говорить того, что сказал. И его сарказм — это скорее защитная реакция на собственные противоречивые эмоции, бушующие внутри и грозящие вырваться наружу. Он потрясен, растерян, напуган… Но в то же время его охватывает чувство всеобъемлющего счастья, оттого что он снова видит Колина, слышит его голос, что может прикоснуться к нему, если захочет… Их разделяет всего лишь дурацкий диван… Роб подавляет в себе желание протянуть к Колину руку и чувствует, что еще немного, и его невидимый барьер, что так долго и тщательно выстраивался, рухнет, и ему будет плевать на собственные принятые решения и принципы. И только мысль о том, что, если сейчас он поддастся порыву, то потеряет Киллиана в своей другой реальности, удерживает его от опрометчивого шага. На самом деле едкий сарказм словесной «пощечины» предназначался не только Колину. Это, в первую очередь, напоминание самому себе, что их «временно» закончилось, и возврата быть не может. Потому что это не их реальность.
— Прости…
Глядя Колину в глаза, Робби медленно отступает в спасительную шумную многолюдность, а затем отворачивается и торопливым шагом направляется к выходу. Но его нагоняют, хватают за руку и рывком разворачивают.
— Отпусти меня, — Робби попытался вырвать руку из крепкого захвата, но Колин крепче сжал его запястье и дернул на себя так, что Роб, не удержавшись на ногах, буквально врезался в его грудь.
— Нет, — Колин, удерживая Роба в опасной для себя самого близости, быстрым взглядом обвел зал, убеждаясь, что они пока не привлекли ничье внимание. — Я пролетел тысячи миль не для того, чтобы дать тебе сбежать.
— Что тебе нужно? — Робби, не оставляя попыток высвободить руку, буравил своего настойчивого собеседника потемневшими глазами.
