Роб свернул на подъездную к отелю дорожку и остановил «Мустанг» почти у входа. Колин, бросив быстрый взгляд через лобовое стекло, убедился, что доставлен по адресу, но не торопился выходить. Наверное, он ждал, что Робби ему что-то скажет. Но тот молчал, не зная, как реагировать на монолог Колина и что говорить, нервно постукивал пальцами по рулевому колесу и ждал, когда его пассажир освободит салон. Ожидание затягивалось, и Роб стал поглядывать на часы, давая Колину понять, что торопится.
— Я здесь не только потому, что захотел увидеть тебя, — шумный вдох и выдох. — Я все же вижу сны, когда Киллиан находится вне Неверлэнда. И я знаю, что сейчас он в Листерии. Как и Феликс, и Хеллион, и Сидни с Беном. Я вижу их в своих снах каждую ночь вот уже почти три недели. Странно, но раньше я помнил лишь моменты сновидений, а сейчас помню их от начала и до конца. А еще Киллиан многое знает обо мне, хотя вроде не должен… Но дело не в этом. А в том, что он волнуется за тебя, Питер, и переживает, что не может вернуться. Пока не может.
— Почему не может? — Робби выдыхает свой вопрос и почти перестает дышать, страшась услышать подтверждение своих худших предположений. Он даже не замечает, что Колин спутал реальности, назвав его другим именем.
— Хеллион еще не до конца принял обязанности Правителя и Верховного Мага Листерии, и граница пока слишком плотная для скольжения. Последняя главная церемония должна состояться со дня на день, и Киллиан со всей командой «Веселого Роджера» приглашены в качестве почетных гостей. По правде сказать, я присутствовал на всех ритуалах возложения обязанностей — завораживающее зрелище. Кстати, Хеллион теперь не выглядит, как мальчик. На первой церемонии я не мог поверить, что светловолосый статный юноша, наш Хелли. Он стал очень похож на своего старшего брата, на Бена. Такого же возраста и почти одно лицо. И если бы не его синие глазищи и обаятельная улыбка, то я решил бы, что нас разыгрывают. А Феликс прямо-таки светится. То ли от гордости за своего Повелителя, то ли еще отчего… — Колин улыбнулся и покачал головой, будто точно знал о причинах радости Феликса.
— Расскажи мне, что там у вас происходит, — Робби бросил руль, за который держался как за спасательный круг, чтобы не утонуть в потоке собственных эмоций, заглушил двигатель и развернулся к Колину. — Как Хеллиона восприняли жители Листерии? Как Феликс? Что там с Беном? Сид устроила ему выволочку? И кто какая Хильда Милд, в конце концов?
— Сколько вопросов… — Колин усмехнулся и повел бровью. — Что, уже никуда не торопишься? — Роба смутил этот вопрос, и он отвел глаза в сторону, но только на мгновение. Потому что любопытство перевешивало принципы, которых он придерживался в вопросе, касающегося их с Колином взаимоотношений. — Я знал, что ты захочешь обо всем узнать. Но это долгая история. Может, поднимешься в номер?
— Нет, — а вот этим принципом Роб поступаться не собирался.
— Я не приглашаю тебя подняться к себе. У тебя есть свой забронированный номер. Вот ключ, — Колин вытащил из кармана пиджака пластиковую карточку и положил на торпеду.
— Нет, — почему-то у Робби было ощущение ловушки, в которую его пытались загнать. — Мне вполне комфортно и здесь.
В салоне снова повисла тягостная тишина, которую нарушал тихий шелест вентилятора, охлаждающего двигатель «Мустанга». Они оба чего-то ждали. Вот только их желания не совпадали.
— Прости, но мне здесь не комфортно, — Колин решительно дернул ручку дверцы автомобиля. — Я провел в дороге больше полусуток и чертовски устал, — он вышел из машины, захлопнул дверь и направился к отелю.
— Черт… — Роб завел двигатель, резко крутанув ключ в замке зажигания, и плавно нажал педаль газа. Когда «Мустанг» поравнялся с Колином, Робби опустил стекло с пассажирской стороны: — Колин!
— Спокойной ночи! — Колин даже не посмотрел на Роба. — Но если вдруг передумаешь, то знаешь, где меня найти! — бросил через плечо и поспешил скрыться в стеклянном нутре холла отеля.
Will Young — Hearts On Fire
Робби проводил Колина взглядом, чувствуя, как в нем вскипает какая-то гремучая смесь эмоций: от желания броситься Колину вслед и выведать все, что он знает; до негодования, перерастающего в злость, которая удерживала Роба на месте. Спокойной ночи? Он что, издевается? Ни о каком спокойствии теперь не могло быть и речи! Какое-то необъяснимое чувство тревожности билось внутри в такт с разволновавшимся сердцем и отдавалось пульсацией в голове. Обычно упокоиться Робу и вернуть ему душевное равновесие помогали красивые пейзажи и скорость. Он вдавил педаль газа до упора, и «Мустанг», истошно взвизгнув шинами, сорвался с места.
