Робби облизнул пересохшие от участившегося дыхания губы и распахнул глаза — Колин, казалось, не дышал, а только, цепляя пальцами и комкая покрывало, не сводил с него своего напряженного и по-прежнему недоверчивого взгляда. Скорее всего Колин снова думал, что все ему только снится, и Робби эта путаница в реальностях очень даже устраивала — он тоже будет считать эту ночь своим сновидением, в котором он будет делать все, что пожелает. И прямо сейчас Роб желал снова вспомнить вкус приоткрытых губ… Он, не разрывая зрительного контакта с Колином, медленно наклонялся, а его ладони снова проделали привычный путь по обнаженному торсу Колина: от солнечного сплетения по груди к плечам, прошлись по ключицам, скользнули по шее, где левая ладонь, почувствовав ритмичную пульсацию сонной артерии, остановила свое движение, а правая, немного продолжив путь, прошлась по левой щеке, ощущая приятную колкость щетины, всегда чуть отросшей по условиям сериальной роли своего обладателя; пальцы скользнули по скуле и зарылась в мягкие темные волосы. Робби лишь на мгновение завис, когда ощутил прерывистое дыхание, щекочущее губы и рождающие импульсы, которые сначала сконцентрировавшись в груди, тягуче-медленно перетекали в солнечное сплетение и скручивали мышцы живота в какую-то спираль, рождая неясное желание: то ли позволить продолжаться этой пытке, то ли сделать так, чтобы она прекратилась прямо сейчас… И Робби не выдержав прижался губами к источнику пытающего его дыхания, увлекая Колина в поцелуй — долгий до головокружения и сладкий до дрожи, на который тот сначала не отвечал. А потом, словно опомнившись, обхватил Роба одной рукой, прижимая к себе, а ладонью другой прошелся по спине, шее, мягко прихватил волосы на затылке, удерживая его голову и углубляя до нехватки дыхания их поцелуй, который все же вынужденно разорвал, чтобы, мазнув губами по подбородку, провести носом по шее вниз и шумно втянуть жизненно необходимый воздух, смешанный с не менее необходимым ему для жизни, сводящим с ума запахом — лес и океан. Робби, прикрыв глаза и хватая ртом воздух, потерся щекой о колкость щетины на подбородке Колина, пытаясь удержать ускользающую от сознания реальность… И когда Робу все же показалось, что он завис между реальностями, Колин, невесомо целуя участившуюся пульсацию сонной артерии, снова вернулся к его губам, протяжно выдохнул в их приоткрытость: «Ро-о-о-обби-и-и», возвращая его в действительность и, позволяя перехватить инициативу, снова отдался настойчивому поцелую… своего мальчика — ему хочется думать именно так. Он стонет в терзающие его губы, растворяясь в поцелуе, почти отключающем разум, заставляющему шептать что-то бессвязное и зародившему сомнение, что близость Роба не сон, а реальность…
— Господи… Ты не снишься мне… Это и правда ты…
Колин выдохнул свою догадку Робу в губы как нельзя вовремя, удержав его от срыва, который непременно спровоцировал бы рецидив их одной на двоих болезни под названием «временно», окончательно отрезвляя его и напоминая о том, для чего Робби Кэй решился на очередную игру с собственными чувствами, эмоциями и желаниями.
— Прости, — Роб оторвался от губ Колина, перехватил его правую ладонь левой рукой, а ладонь правой прижал к тяжело вздымающейся груди мужчины ровно там, где сердце выстукивало о ребра ненормально-рваный ритм — видимо, их даже такую с Колином близость, как-то почувствовал и Киллиан, потому что Робби «увидел» в другой реальности заинтересованные и по большей части недоуменные взгляды устремленные на него из безликой серой массы листерийцев… Но самое главное, что ему удалось привлечь внимание и Феликса, который улыбнулся и чуть заметно кивнул, будто откуда-то знал, что в этот момент приветствует Роба… Или Питера? Неважно. Главное, что Феликс знает, что Питер готов вступить в их игру. А значит, пришло время отпустить Колина и позволить его сознанию побывать в Неверлэнде этой ночью… — Тебе пора.
— Нет… — Колин пытается сопротивляться, цепляясь сознанием за действительную реальность и мешая Робу осуществить его план.
— Встретимся на другой стороне, Колин…
Робби шепчет свое обещание, нависая над Колином и неотрывно глядя в его потемневшие из-за расширившегося зрачка глаза, а потом прижимается губами к его лбу, чтобы практически насильно отключить его сознание от действительности и погрузить в сновидение. Насильно навязанный сон — это неправильно, но иногда бывает необходимо. И он уже проделывал это с Колином в их самую лучшую ночь, после которой он должен был уйти, чтобы завершить их «временно» в этой реальности. Тогда Колин порывался сказать ему то, что Робби и хотел услышать, и боялся… Боялся передумать и изменить свое решение. Боялся, что останется, наплевав на условности множества жизненных «если». Он наплевал бы и на непременное осуждение их отношений, и на очень даже вероятное неприятие. Но он не мог наплевать на свое обещание. Неважно кому он его дал. Важно, что Питер Пэн не нарушает своих обещаний, а значит и Робби Кэй не должен. Но это обещание не касается другой реальности, поэтому…
