— Я буду ждать тебя там…
Тогда он должен был уйти, теперь ему необходимо остаться, но обезопасить себя от самого же себя, как бы это парадоксально не было. Потому что, если Колин будет немного настойчивее, то он не устоит и поддастся соблазну, но тогда другая реальность Робби Кэя окажется под угрозой — он не простит себе, если из-за его слабости Хеллион, Феликс, и возможно, что и Сидни с Беном — лишатся своей Вечности, а Киллиан навечно застрянет в Листерии. Нет, он не допустит этого. Робби почувствовал, как сознание Колина перешло в пограничное состояние, но тот мотал головой, пытаясь уклониться от усыпляющего воздействия и что-то ему сказать, и Робу приходится идти на крайние меры, чтобы отключить сознание Колина.
Он практически вдавил правой рукой Колина в постель, переплел пальцы левой руки с пальцами его правой ладони и вжал «замок» их рук в подушку, чтобы контакт был как можно теснее. Одновременно с этом Роб поймал его губы и впился в них настойчивым поцелуем, длящимся до тех пор, пока Колин не затих под ним, отключившись от нехватки воздуха. Робби же, почувствовав, что и его сознание тоже вот-вот отключится, резко отпрянул от Колина и часто задышал, хватая ртом воздух, чтобы прояснить сознание, потому что ему нужно пока оставаться в этой реальности, дождаться знака от Феликса и надеть один из Неверлэндских магических браслетов на руку Колина. Сознание прояснялось, а вот нахлынувшее возбуждение не только не успокаивалось, а стремительно нарастало, скручивая все внутренности в тугой узел, до дрожи в руках от желания снова пройтись ладонями по рельефности обнаженного живота, скользнуть пальцами вдоль дорожки темных волосков, которая начиналась от пупка и скрывалась под поясом брюк… Но нельзя-я-я-я… Нельзя в этой реальности, а вот в другой, если задуманный Хеллионом план сработает… Робби закусил губу, вспоминая, что они позволяют себе в другой реальности, шумно выдохнул, поправил рубашку Колина, прикрывая его обнаженность, слез с него и, усевшись на своей половине кровати, уставился в окно на чернильное ночное небо. Он попытался подумать о чем-нибудь отвлеченном, но равномерное дыхание Колина за спиной его отвлекало. Он слез с кровати, подошел к окну и, приложившись горящей щекой к прохладному стеклу, посмотрел вниз — разноцветная россыпь городского освещения чем-то напоминала мерцающие скопления звезд, которые почему-то оказались под его ногами, будто он парил над землей…
Робби усмехнулся этой странной ассоциации, скользнул щекой по стеклу, чтобы получить еще порцию отрезвляющей и успокаивающей прохлады, зацепился взглядом за отражение в стекле уснувшего Колина, и почему-то оконное стекло в миг перестало быть прохладным. Роб уперся лбом в стекло, отделяющее его от Лос-Анджельской ночи, и вымученно простонал: «Че-е-е-ерт…» Его дыхание осело на стекле влажной мутью, по которой он тут же прошелся ладонью, уничтожая следы своей слабости, и решительно направился в ванную, стараясь больше не смотреть на безмятежно спящего Колина, который даже не подозревал о его мучениях. Роб уставился на себя в зеркало, рассматривая красные пятна на щеках, которые никак не походили на здоровый румянец, да и ненормальный блеск глаз никак здоровым назвать было нельзя. Робби знал, что эта встреча с Колином станет для него настоящим испытанием, но не предполагал, что будет настолько трудно контролировать себя. Сколько ему, интересно знать, предстоит еще продержаться? Самое страшное в борьбе с самим собой — ты сам.
Chris Daughtry — Get Me Through
Он со злостью дернул вентиль крана с холодной водой — жаль, что не с ледяной, плеснул несколько пригоршней в лицо, провел мокрыми и прохладными ладонями по волосам и шее. Расстегнул несколько пуговиц на рубашке и, немного подержав ладони под холодной струей, и по очереди приложил их к груди, ощущая, как капли воды стекают по разгоряченной коже, принося ему пусть и небольшое, но все же облегчение. Постоял, снова рассматривая себя в зеркале и отмечая, что щеки уже не полыхали ненормальным румянцем, и в тот момент, когда он сдернул полотенце, чтобы вытереть лишнюю влагу, услышал протяжный стон, полный боли.
Отшвырнув полотенце в сторону, Робби выскочил из ванной и замер на своеобразной границе, разделяющей коридор и комнату гостиничного номера, глядя на Колина, который, скорчившись, обхватил ладонью правое запястье и, скрипнув зубами, зашипел, а Робу показалось, что под пальцами Колина проступила краснота. Одолевающее еще мгновение назад возбуждение моментально сменилось волной липкого, удушающего страха. Это, что… кровь? Черт… Феликс сказал, что он даст такой знак, что Робби не перепутает руки, но зачем так кроваво? Черт! Роб метнулся в ванную, схватил полотенце, быстро намочил и в мгновение ока оказался рядом с Колином, по правой кисти которого из-под сжатых на запястье пальцев стекали тонкие красные струйки.
— Мать твою… Феликс, что ты творишь?
«Я сделаю так, что ты поймешь…»
— Это такой твой знак?
«Только руки не перепутай…»
