Ноги сами принесли Питера Пэна на утес. Может, потому что это было тем самым местом в Неверлэнде, где ему чаще всего хотелось оказаться и с которым у него было связано много воспоминаний. В основном счастливых. Питер уселся прямо на краю нависающего над океаном выступа, чтобы в уже привычном одиночестве побыть в тишине наступающих сумерек и настроиться на возвращение в свою настоящую реальность, где его снова ждало испытание в лице Колина О’Донохью. Но в этот раз не получается ни тишины, ни одиночества. Потому что он все время чувствовал чье-либо присутствие за своей спиной и слышал доносившийся из леса топот ног, хруст веток и треск горящих факелов. Видимо, мальчишки, несмотря на его запрет, все же прочесывали остров, разыскивая Капитана Джонса, а напряженный взгляд, который издалека буквально прожигал затылок Хозяина Неверлэнда, скорее всего, принадлежал Сэду — изредка Питер слышал его перешептывания с мальчишками, которые докладывали ему о результатах поисков. Почему-то от всего этого на душе становилось тепло. И он думал о том, что место, в котором тебя всегда ждут, любят, заботятся и оберегают, никогда не станет адом. А еще Питер думал, что за всей этой суетой совершенно забыл о Хеллионе, об удивительном мальчике, который и придумал весь этот план. И поселившееся было в его душе тепло моментально вытеснилось беспокойством. Нет, почему-то он больше не переживал за Киллиана. Даже если он где-то затерялся, Питер все равно его отыщет. Он нарушит все данные в их настоящей реальности обещания, но, чего бы ему это не стоило, снова разыщет своего Кэпа, в каком бы из Миров тот не оказался. Прямо сейчас Питера больше волновала судьба Хеллиона.
Он бросил взгляд на берег бухты, где в сгущающих сумерках сверкал серебром оживший портал. Судя по его ярко сияющей поверхности, связь Неверлэнда с Листерией была стабильной. Безусловно, это означало, что Хеллиону удалось пройти последнее испытание, но Питеру хотелось убедиться в том, что ему удалось помочь своим друзьям. Получить какой-то знак…
Chris Daughtry — One last chance
— Ты почему сидишь здесь один? — Питер замирает, когда слышит этот совершенно безобидный вопрос, а потом резко разворачивается и сталкивается взглядом с недоумением ярко-синих глаз, цвет которых не скрадывают даже сумерки. — Вы, что, поссорились? Другого времени не нашли?
Пэну кажется, что это какое-то наваждение его собственного подсознания, и он, медленно поднимаясь с земли, не отрывает взгляда от того, кто ошарашил его чередой вопросов. Он даже не моргает, чтобы иллюзия не развеялась в сумеречной прохладе. Питер не может поверить, что к нему торопливым шагом приближается… Хеллион в сопровождении… Феликса, темно-серый развивающийся в сумерках плащ которого напоминал крылья птицы. Зрелище завораживающее настолько, что Питер больше ничего не замечает: ни мальчишек, столпившихся на краю леса; ни Сэда, который, видимо, шел к нему, но, остановившись на полпути, застыл неподвижным изваянием; ни Призрака, который замер возле Сэда и не отрывал своих не по-волчьи проницательных глаз от парочки, которая направлялась к краю утеса.
— С кем поссорились? — голос не слушается Пэна и почти срывается от волнения.
— С Киллианом, конечно же! — Хеллион останавливается от Питера в нескольких шагах, складывает на груди руки и сдвигает брови, придавая лицу серьезное выражение и явно ожидая хоть какой-то реакции. Но Питер молчит, и Хелли не выдерживает. — Ну здравствуй, Питер Пэн — Хранитель Снов и Хозяин Неверлэнда, — парень улыбается и широко раскидывает руки, но Питер не двигается и переводит взгляд на Феликса.
— Может, поприветствуешь Верховного Мага и Правителя Листерии и его Цепного Пса? — Феликс почтительно кивает головой, представляя себя и Хеллиона. Он сдерживает улыбку, глядя на недоверчивость друга, а потом широко улыбается, радостно сверкая зеленью глаз. Шагает к нему и, сгребая в охапку, прижимает к себе, выдыхая в его макушку: — Питер…
— Феликс… — Пэн, не доверяя собственным ощущениям, цепляется пальцами за серый плащ. Он вдыхает непривычный запах хорошо выделанной кожи черных лат, улавливая знакомые нотки терпкости лесных трав и дыма костра. Он вскидывает голову, чтобы увидеть в голубовато-зеленых глазах знакомые прожилки плавящейся зелени — их много и это выдает взволнованность. А еще то, что это реальный… — Феликс! — Питер обхватывает друга одной рукой, а другой… — Хеллион! — он стискивает их в своих объятиях. — У нас получилось, да? — он поднимает голову и мечется взглядом по лицам тех, кто стали для него в этой реальности чем-то больше, чем просто друзья.
— У нас все получилось, дружище, — Феликс ободряюще потрепал его за плечо. — Ты разве сомневался?
— Если бы я сомневался, то ни за что бы не согласился на эту авантюру, — Питер хмыкнул и скривил губы, потому что лукавил — ради друзей он решился бы на любое безумие и на любой риск, но он не решился сказать Хеллиону, что его план не сработал так, как они рассчитывали, чтобы не омрачать радость встречи. — Но как вы оказались здесь?
