— Что случилось?.. Действительно, откуда тебе знать-то — что тут случилось? Да, Джонс? Ты же вообще тут ни при чем… — Питер кривит красивые губы. — Это же не ты затащил меня в темный портал, оставив Неверлэнд без защиты. Это же не ты был пьян тогда и махал своей шпагой, не соображая, что делаешь. Это же не твоя вина, в том, что потом твои головорезы приплыли на остров и устроили здесь бойню. Откуда тебе знать, что в Неверлэнд пришла смерть и почти убила магию острова?! — Питер не расцепляет рук, сложенных на груди, но его глаза вдруг становятся абсолютно черными. — Откуда тебе знать о том страхе, который я испытывал, пока был в темном портале, когда думал, что никогда не выберусь оттуда? Откуда тебе знать о том потрясении, которое я перенес, когда вернулся сюда и увидел кровь на песке, разгромленный пустой лагерь, где жили мальчишки, и почувствовал свое одиночество? Откуда тебе знать о запахе смерти, который преследовал меня, пока я не избавил остров от умерших?! Да, Джонс?! — Питер все же срывается и его буквально трясет от ярости.
— Здесь кто-то умер?.. — Киллиан в растерянности. — Феликс не мог умереть… Я только ранил его…
— Феликс жив. И только благодаря ему Неверлэнд не превратился в ад. Я сейчас говорю о мальчиках, которых убили твои пираты. Или они ничего не сказали тебе? — в голосе Питера сквозит сомнение. — Они напали на спящий лагерь и убили двух мальчишек. Твои люди убили детей, Джонс! — Питер снова повышает голос. — Это были дети!!!
— Я разберусь и накажу тех, кто это сделал, — Киллиан ошарашен такой новостью. — Я даю тебе слово, Питер, что виновные понесут суровое наказание.
— Слово? Ты даешь мне слово? — Питер смотрит на пирата с долей недоумения, а потом вдруг заливисто смеется, как будто услышал что-то забавное. — Знаешь, Феликс все время твердил мне, чтобы я не доверял тебе, что когда-нибудь я поплачусь за свою доверчивость, — у Питера снова серьезный и холодный взгляд. — И он ведь действительно оказался прав… Слишком высокую цену я заплатил за свою доверчивость. Но в этот раз я не буду верить твоему слову.
Питер, не отрывая пристального взгляда от Киллиана, выбрасывает руку со сжатой в кулак ладонью в сторону находящейся в океане на приличном расстоянии от берега шлюпки с пиратами, ожидающими своего Капитана, и резко раскрывает ладонь, растопыривая пальцы в стороны:
— Бум!
Страшный треск, разрываемой на части обшивки, и громкие крики смертельно перепуганных людей, заставляют Киллиана испуганно оглянуться. Капитан в шоке от увиденной картины: шлюпка буквально взорвалась, частично убив находившихся в ней людей, а те, кто уцелели, растерянно барахтались в воде.
— Зачем, Питер? — Киллиан растерянно смотрит на Пэна. — Может, там не было тех, кто виноват в смерти мальчиков?
— О, прости, я что-то не подумал… — Питер усмехается, глядя в растерянные глаза Капитана. — Действительно, может они на корабле? Тебе же дороги твои люди, правда, Джонс? Верная, надежная команда… — Питер снова вытягивает руку в сторону океана, и у Киллиана замирает сердце, когда он смотрит на разжатую ладонь, направленную на «Веселого Роджера». — Но важнее для капитана — его корабль… Это его сердце, его любовь, его жизнь… Так ведь, Капитан Джонс?
Питер улыбается Капитану, но от его улыбки у Киллиана ноет сердце, а от темноты в его взгляде волосы шевелятся на затылке.
— Не делай этого, Питер… — голос Киллиан становится хриплым от волнения. — Прошу тебя…
— Просишь? — Питер вскидывает левую бровь, но это — не удивление и не изумление, это издевка. — А мне плевать на твои просьбы! А вот мольба, может быть, меня и разжалобит… Попробуй, Джонс… Встань на колени, умоляй меня, чтобы «Веселый Роджер» не расплачивался за поступки своего Капитана и его тупой команды, убеди меня, чтобы я не делал то, что собираюсь.
И Киллиан опускается на колени под пристальным взглядом абсолютно черных бездушных глаз, от которых не может отвести взгляда.
— Умоляю, Питер, не делай этого, — Киллиан снова повторяет свою просьбу, уже стоя на коленях перед могущественным Хозяином Неверлэнда.
Питер некоторое время смотрит на Капитана пиратов, стоящего перед ним на коленях, делая вид, что раздумывает над его просьбой, а потом улыбается Джонсу улыбкой, от которой Киллиану становится легко, потому что он узнает в этой улыбке прежнего Питера.
— Знаешь, ты почти меня убедил… Но, нет… — улыбка на лице Питера сменяется злобной ухмылкой, и Киллиан с ужасом смотрит, как Пэн начинает медленно сжимать ладонь вытянутой руки. — Ты не умеешь молиться, Джонс.
Киллиан смотрит, как все сильнее сжимается ладонь Питера, слышит, как трещит обшивка «Веселого Роджера» и видит, как разламывается его корабль ровно посередине борта, и у него чувство, что это его сердце сейчас держит в руке Хранитель и сжимает, пытаясь раздавить. Киллиан слышит крики членов своей команды, которые не понимают, что происходит, но он ничем не может им помочь — сейчас их судьба в руке Питера Пэна.
— Я умоляю тебя, Питер! Ты вырываешь мне сердце!
