— Пустите самоубийцу. Давай, я прикрою.
Джек уже наметил, куда побежит — противотанковый репер, лежащий на боку. Едва ударил автомат капрала, он выскочил наружу и побежал — низко пригнувшись, но не петля, с максимальной скоростью. Последние два метра юноша преодолел прыжком и залёг за репером.
Осмотрелся. По небу, за дымами, между полосатых туч, уже проглядывали отблески утренней зари. Слева горел весь склон холма — липким, тягучим огнём напалма. Впереди, из развороченных траншей, отстреливались бандосы. Справа, среди куч земли и кусков бетона, было вроде бы пусто. Джек решил идти в обход, именно там.
— Джек!
Юноша обернулся. К нему полз, вскидывая сапогами землю, Ник. В отсветах пламени лицо канадца казалось бледным, по нему текла жидкая грязь. Ник подтягивал на ремне свой пулемёт.
— Меня отнесло, — объяснил канадец, распростёршись рядом и вытирая лицо рукавом. — Что творится?!
— Обычный бой, — буркнул Джек. — Что, страшно?
— Очень, — признался Ник, облизывая губы. «Он похож на брошенную винтовку, — подумал вдруг Джек, — вся в грязи, но может неожиданно выстрелить.» — Наши там, дальше?
— Там, и туда мы сейчас пойдём, — процедил Джек, подобравшись. Ник кивнул, перехватил пулемёт. — Бежим быстро, вон до той кучи земли. Ты стреляешь, если что, влево, я — вправо. Готов? — Ник кивнул. — Пошли!
Они вскочили и бегом бросились к цели. Джек услышал, как прогрохотал пулемёт Ника, но не позволил себе даже мельком посмотреть, что там такое. Как тут же выяснилось — не зря, потому что над той самой кучей земли, к которой они ломились со всех ног, возник махди — с автоматом у плеча. Джек срубил его короткой очередью, перескочил через земляную кучу и перекатился через плечо, стреляя веером перед собой. Больше тут никого не оказалось.
Ник перелетел через кучу в прыжке, перекатился тоже, страхуя спину Джека.
— Дальше! Быстро! — Джек вскочил. Случайно его взгляд упал на часы — и сознание поразилось: с момента высадки прошло четыре минуты!
Они пробежали мимо горящего планера — переломив крылья, тот лежал в воронке, и сквозь прогоревший верх в гудящем, как печь с хорошей тягой, нутре, было видно два ряда горящих штурмовиков. Погибшие от удара о землю, они так и не выбрались наружу. Над ямой, над костром-могилой/ висел, покачиваясь на зацепившемся за торчащее крыло и уже тлеющем парашюте, ещё один штурмовик — вокруг плыл запах палёного мяса. Ник дёрнулся к нему.
— А вдруг это наш?! — крикнул он, когда Джек рванул его за плечо:
— Конечно, наш, — англичанин дёрнул канадца за собой и выругался: — Да что ты… Снимут потом! А не снимут — так, может, и нас не подберут, так и сгниём где-нибудь… Впер-рёд!
…Махди, сидевшие в траншее и стрелявшие в сторону штурмовиков, скапливавшихся за разбитым ДОТом, совершенно не ожидали удара с тыла. Они слышали частую пальбу миномётов, видели, как обстреливают минами позиции на холме — «северяне», значит, пока не шли в атаку.
Подобравшись ближе, парни метнули в траншею по две гранаты и, лёжа, открыли ураганный огонь с бруствера вниз — в тех, кто ещё остался жив — потом соскочили туда сами.
— Ну как? — подмигнул Джек. Ник улыбнулся в ответ и качнул дымящимся стволом пулемёта. — Ну то-то… Теперь бы ещё наши нас не угрохали…
Это была вполне реальная опасность, кстати, так как штурмовики из-за ДОТа продолжали вести ответный огонь, явно не вникнув в изменение ситуации. Джек взялся за рацию, но его вопли, кажется, не воспринимались применительно к происходящему — их очевидно считали какими-то посторонними переговорами. Тогда юноша, выбравшись в стрелковую ячейку, заорал, срывая голос:
— Хва-тит! Кончай палить, здесь же свои, вот кретины! — и был тем не менее поражён, когда в ответ услышал не менее истошный хорошо узнаваемый вопль Эриха:
— Джек?! Давай сюда!
Как ни странно, но всё отделение было цело. Поздравить с этим никто и никого не успел — в атаку на них пошли до взвода пехоты при поддержке — мать их рогатая! — танка, в котором штурмовики оторопело опознали «центурион» незапамятных баснословных времён середины ХХ века.
— Второй раз, — Дик сплюнул. — С места не дают сдвинуться, а нам ведь туда надо! — он указал на ДОТ, расположенный на соседнем холме — оттуда вели плотный огонь по наступающим с противоположной стороны штурмовикам.
— Пулемётам — отсечь пехоту! — командовал Иоганн. — Дик, Густав, танк — на вас! Сразу после отхода противника — контратакуем по цели! — и пробормотал уже тихо: — Хватит сиднем сидеть…
Ник оказался отличным пулемётчиком. Оттопырив щёку языком изнутри, он работал совершенно спокойно и методично, водя стволом по широкой дуге — ра-аз… два-а… три-и… Под огнём «печенега», поддержанным на флангах двумя РПД, пехотинцы противника заметались и упустили танк — своё прикрытие — после чего Елена, Жозеф и Джек пустили в ход подствольники, а Иоганн — шрапнельный магазин «сайги», расстреливая залёгших врагов.
Танк сделал два выстрела — один за другим и оба — по ДОТу, решив, что в нём и остановлены пулемёты. Дик выстрелил, и Жозеф прокричал восторженно:
— Брей ап![4]
