— Эльфи! Очнулся! — тряс я за тонкие плечи замолчавшего и снова ставшего безучастным омегу. Свет в его голове погас.
Омега сидел в ванной с разведёнными ногами, он опустил голову и я увидел через его глаза растёртые верховой ездой внутренние поверхности бёдер. Ему тоже досталось! А сказать не может.
Я выключил воду, повернувшись, встал, накинул плащ и вышел из ванной.
— Извините, — обратился я к Дибо, — нам пришлось на лошади ехать. И…
— Натёрли всё? — понятливо кивнул он.
— Да, — подтвердил я.
— Сейчас, погодите, у нас где-то была мазь. Хени! Хени, — обратился Дибо к подскочившему сожителю, — оме со слугой на лошади ехали и всё натёрли, ты не помнишь, где мазь у нас была.
— А, да, точно была. Я сейчас, — и Хени ускакал куда-то в комнаты.
Я вернулся в ванну и закончил помывку Эльфи, поливая его голову тёплой водой из титана. Растёр разомлевшего омежку махровым полотенцем, взлохматив его волосы. Сделав вид, что несу на руках, отлевитировал Эльфи в комнату на кровать.
Не отходившие от нас ни на шаг омеги-хозяева во все глаза разглядывали как я, стараясь не светить телекинез, одеваю Эльфи в шёлковую рубашку Шиарре и натягиваю на него трусы Лило.
Покончив с этим, попросил подвернувшегося Хени, показав повреждённые руки, намазать бёдра Эльфи мазью.
Хени, всплеснул руками:
— Оме, это что, шёлковая рубашка?
— Честно сказать не знаю, взял, что ему подошло, — ответил я.
— Да нет, это определённо шёлк! Дибо, взгляни! — обратился он к напарнику-сожителю.
— Не может быть! — отозвался недавно подошедший Дибо, подпоясанный цветастым кухонным фартуком.
— О да! Это бодоанский шёлк! — снова Хени привлёк внимание Дибо.
— Да… действительно…, - задумчиво выдал Дибо, щупая полу рубашки.
— Оме, если вдруг надумаете продавать что-нибудь из одежды, ну вот эту рубашку, например, то мой вам совет — дешевле, чем за сорок гульденов не отдавайте ни в коем случае, — пояснил мне свой интерес Дибо.
«Упс! А мы с Листерином их на бинты рвали только так». Эмпатия не доносила до меня никаких хищнических интересов ни со сторòны Хени, ни со сторòны Дибо.
Завозившийся Веник отвлёк наше внимание от Эльфи, лежавшего на спине раскинув ноги, согнутые в коленях, которому Хени, быстрыми ловкими движениями, смазывал натёртые места.
Рассмотрев состояние ребёнка, я понял, что настало время для опорожнения кишечника мелкого — животик его окутался в жёлто-зелёные цвета дискомфорта.
— Ну-ка, иди ко мне, — я протянул руки и, едва касаясь запелёнатого младенца, поднял его на руки.
— Оме, а у вас не будет молочка, у нас совсем нечем кормить ребёнка, — обратился я к Дибо.
— Ой, сейчас, сейчас, Хени, сбегай, пожалуйста, к Босвейну — у них корова недавно отелилась, — Дибо повернулся к Хени.
— Оме Хени, не говорите никому для чего вам молоко, — чуть надавил я на омегу гипнозом, проводив его до гостиной.
Хени, закончивший к тому времени смазывать бёдра Эльфи, с ойканьем кинулся на кухню, загремел там чем-то, при этом Дибо ринулся вслед за ним, выскочил оттуда, накинул на себя какую-то тёплую одёжку и под радостное повизгивание Буси заспешил по улице. Всё произошедшее я увидел энергетическим зрением.
— Оме Дибо, а нет ли у вас чего-то, во что можно было бы перепеленать Винриха? — спросил я с надеждой, ибо количество захваченных из замка разных тряпок было невелико и новорождённому с его нежной кожей из них почти ничего не подходило.
— О, оме, конечно. Хени сейчас вернётся и мы обязательно что-нибудь придумаем, — благожелательно ответил Дибо, — но прошу вас, не называйте нас оме, мы совершенно не знатны, называть нас так нельзя и если кто-нибудь услышит…, могут быть неприятности.
— Оме, а можно…, - Дибо подошёл ко мне почти вплотную, — можно подержать, — он запнулся, — его…, - он кивнул на Винриха.
Восторг и умиление пришли ко мне по эмпатии.
— Ну конечно, возьмите… господин… Дибо, — с запинкой ответил я, — но будьте осторожны…
Я не успел закончить как полураспелёнутый Винрих оросил задорной струйкой рубашку на груди подхватившего его Дибо.
Счастье и восторг облитого омеги захлестнули меня.
— О, оме, Винрих настоящий господин — в каких он у вас пелёнках! — воскликнул Дибо, — это тоже бодоанский шёлк!
Присмотревшись Дибо всё-таки увидел, что мелкий завёрнут в разорванную шёлковую рубашку.
— Это ваша рубашка? — спросил удивлённый омега.
Я отрицательно помотал головой.
— Ну ничего, вот вернётся Хени, он у нас замечательно шьёт, и мы переделаем эту рубашку в пару отличных распашонок для маленького господина, — пояснил счастливый Дибо, баюкая на руках Винриха, смотревшего на него прòнзительно синими глазами.
Хлопнула дверь и в дом ворвался весёлый и счастливый Хени с полным кувшином молока.
— Тише, Хени, испугаешь маленького, — строго высказал ему Дибо по-прежнему бережно сжимавший в руках тело ребёнка.
— Ой…, извините…, - Хени быстро разделся, заскочил с кувшином на кухню и, помыв руки, устремился к Дибо.
— Оме… оме…, - шёпотом он обратился ко мне, — а мне… я могу…, - запинаясь смотрел он на меня.
— Да, да…, пожалуйста, — ответил я, смущённый такой неуёмной жаждой потискать ребёнка.