Вдруг в коридоре, по которому я сюда шёл раздался частый топоток и в комнату просунулась через дверь симпатичная любопытная мордашка дракошки, стоявшей на задних лапах:
— Фы тут? Няф! Эдя, где моё золото?
— Там, — Эдесс расслабленно откинула руку и томно указала длинным пальцем на какой-то не замеченный мною резной ящик, стоявший в противоположном конце зала.
Дракошка, радостно взвизгнув, волоча за собой хвост, устремилась к ящику и запрыгнула в него. Послышался звон металла и восхищённое урчание.
— Вот ведь, ещё…, - выдохнула Эдесс, — драконы не могут без золота, оно им для физиологии нужно. А эта… расти долго будет, ей двадцать эонов всего и до восьмидесяти она ребёнок. А я вот развлекаюсь.
— Мамочка ты наша, — я ухватил сразу оба соска на груди суккубы и поколыхал развалившиеся в сторòны груди.
— Вигдис! Сейчас стукну! Перестань! — взвизгнула демоница, хватая свои груди руками.
— О! Ушки! — переключил я внимание на самые чувствительные органы Эдесс.
— Не дам! — она отпустила снова разъехавшиеся груди и схватилась руками за уши, приобретя неожиданно милый вид.
— А попка! Что это у нас в попке? — опять коварно вопросил я, шагая пальцами по животу суккубы к промежности.
— Ну перестань! — уже хнычущим тоном просила суккуба.
Дракошка высунулась из своего ящика с золотом и с любопытством, посверкивая сиреневыми глазёнками, наблюдала за нами.
— Действительно, Эдесс, попку-то освободить надо, — примирительным тоном сказал я паникующей от моих действий демонице.
— Я сама это сделаю! Когда сочту нужным! — не терпящим возражений тоном ответила она.
— Ну, тогда слушай, что я тебе ещё расскажу, — притворно вздохнул я и, положив руку на притягательную грудь суккубы, начал легонько её мять.
— Фидя рассказывает… Няф! — раздалось из ящика.
Я наклонился к уху замершей демоницы и начал с придыханием, бархатным голосом, на русском (для демонов нет языкового барьера):
— Для вас, души моей царицы, красавицы для вас одних…
— А-а-х-х! — выдохнула Эдесс, — Где? Когда, ты, сучонок, такое услышал?!
Я продолжил размеренным тоном, сам подпадая под магию бессмертных строк:
Нахлынувие эмоции переполняли Эдесс настолько, что я, державший её голову на коленях, почувствовал этот эмоциональный смерч. Интеллектуальное наслаждение, густо замешанное на сексуальных переживаниях, мяло и рвало всё существо демонессы — Эдесс переживала катарсис. Её расшатанная предыдущими воздействиями психика мгновенно, без какой-либо подготовки, заставила демонессу реагировать на мои поступки.
— Ещё! Ещё! — молила она, глядя на меня полными слёз глазами.
Я прикрыл глаза и отдался тем образам, которые наполнили меня, вызванные гениальными стихами:
Эдесс лежала на моих коленях, стиснув с боков локтями свою роскошную грудь, поднеся руки со сжатыми кулачками ко рту и остановившимся взглядом глаз, полных слёз, смотрела в потолок, переживая ту череду образов, которые нахлынули на неё. Сглотнув, я продолжил:
Хвост впавшей в прострацию суккубы мелко дрожал, прижатый к дивану плотно сжатыми ногами. Дрожь хвоста по дивану передавалась мне.