Океан теплоты по отношению к суккубе накрыл меня водопадом желания — всё таки она сильнее и сейчас её воля вела меня. Мои неспешные поцелуи заполняют поверхность её тела, отлетая и приземляясь в очередное место, от чего Эдесс сотрясается в сладостном экстазе. Тело демоницы горит так, что в глазах искрится. В нём теплится то самое тепло, ответный океан теплоты и любви (?). Сладостный мёд, взбиваемый медленными томными движениями наших тел, стекающий вниз и утопающий среди розовых набухших складок влагалища демоницы тонет в водопаде желаний. Плещется, всплывает и мучительно снова тонет, уходя в таинственную глубину. И уже не знаешь, куда деться, спрятаться от этих вспышек энергии в теле парнёрши, что прожигают веки, врываются под кожу, в самые глубины сердца. И только тогда поцелуи становятся желанным сокровищем которое я дарю, дарю навсегда нежной коже спинки суккубы.
Эдесс прогнулась сильнее, подняв попку почти вертикально. Я, лёжа на её спине опускал член уже вертикально вниз, прòникая всё глубже и глубже. Ещё, ещё. И вот, наконец, та заветная глубина о которой мы с ней говорили. Ягодицы разошлись в сторòны сильнее и мой лобок упёрся в анус, а член достиг конца кишки и вдруг, что-то там, на этой глубине шевельнулось, Эдесс зарычала от наслаждения, я двинулся, прòникая глубже. Рычание суккубы перешло в тонкий стон и там, в глубине, это шевелящееся ткнулось в головку члена, а через мгновение прòникло в уретру, доставляя одновременно и тягучую боль и наслаждение. Я — раз уж всё равно наткнулся на что-то, не стал спешить и медленно начал поднимать таз выводя свой член из попки демоницы. То, что прòникло в уретру не желало выходить и тянулось вслед за членом. Я опёрся рукой на диван возле головы Эдесс и скосил глаза на член. К тому времени он вышел из ануса и я увидел синеватый энергетический отросток, торчавший из уретры. На дне прямой кишки демоницы, в самой её глубине, она, пока мы медленно наслаждались друг другом, создала это образование — организм демона пластичен, а с её опытом это раз плюнуть, и пыталась таким образом доставить мне (ну и себе, естественно) большее наслаждение. Я опустился вниз и член снова прòник на полную глубину, торцевая стенка прямой кишки из центра которой отходил энергетический щуп, подалась вперёд и обхватила головку члена своими мягкими горячими стенками. Я уменьшил амплитуду движений и старался теперь двигаться только на длину головки. Стенка кишки, как искусный рот мастерицы минетов, присосалась к головке и двигалась вместе с ней, а энергетический щуп двигался по уретре всё глубже и глубже. Эдесс на этом не остановилась и пошла дальше — её серо-фиолетовый хвост поднялся и, шаря по моим ягодицам, забрался в мой мокрый анус, с разгону ткнувшись в гигантскую простату. Лопатка на её хвосте двинулась дальше, растягивая и анус и кишку. На конце хвоста демоницы был такой же как и у меня браслет. И он, пройдя сквозь такой же податливый как у Эдесс анус, оказался напротив простаты, а треугольный наконечник хвоста протиснулся к семенникам. Я не останавливался, двигаясь в Эдесс, но теперь уже без всякой нежности чувствительно укусил спину демоницы.
— Ай! — тонко воскликнула она.
— Ты зачем это сделала? — спросил я, зализывая ранку.
— Ну тебе же приятно… Ох-х… Я… я… старалась…, - томно ответила она и я не почувствовал в её словах лжи — она действительно старалась.
Только вот, чувствовать себя насаженным одновременно на энергетический щуп с одной сторòны, а с другой на хвост, засунутый на полруки в задницу… как-то это… не очень. Но, впрочем, Эдесс с её опытом знала, что делала. Было приятно…
Я снова вернулся к милованию с демоницей и моё желание доставить ей наслаждение и показать, что она нам всем кто живёт в этом домене, нужна, снова обратилось на тело суккубы. Увеличив темп движений, я увидел, что Эдесс стала дёргаться, откликаясь на каждое моё движение. Остановился:
— Что с тобой?
— Не останавливайся! Не останав… ливайся! Прош-шу-у!
Я как заведённый, выполняя просьбу партнёрши, начал колотить членом в дно кишки и звонко шлёпать яйцами по ягодицам и истекающему соками влагалищу суккубы. Эдесс, безучастно, как мне казалось сзади, лежала на диване, уперевшись лбом в сложенные руки. И только синие пятна бушующей под кожей крови проступали на плечах, ушках и видимых мне щеках. Я дотянулся до плечика, поцеловал его — Эдесс дёрнула головой. Не отрываясь от сладкого плеча, повернул голову, подышал в отвёрнутое назад ушко и чуть прикусил его долгим поцелуем. Эдесс подо мной обмякла, ушки обвисли, попка опустилась и ушло напряжение из засунутого в меня хвоста. Это что? Отрубилась? Оживлю! — не переставал я двигаться.